— Зачем мне это? — пожимаю плечами, доедая кусочек недотертой морковки и беру в руку свеклу.

На мою голову вдруг налезает петля от фартука:

— Маурицио Гуччи бы в гробу перевернулся, узнай, что некая Лерочка готовит в его платье обычный русский борщ, — усмехается Артур и мне становится немного легче на душе.

Будто этот холодный мужчина снова оттаивает. Будто не ненавидит меня, как мне показалось ранее.

Резко выдыхаю, когда он довольно грубо затягивает на моей талии фартук. Упираюсь свекольными руками в белый шкафчик над головой.

— Ты мне уже весь дом провоняла, — рычит он.

— Ой, я сейчас включу вытяжку! — спохватываюсь я, только сейчас осознавая, какую глупость совершила. Так вот почему он так смотрел? Ну и сказал бы сразу…

Тянусь к вытяжке, но Артур ловит мои запястья, прижимая обратно к измазанному шкафчику и вдруг припирает меня своими бедрами к столешнице.

Дышу отрывисто, ощущая себя загнанной в клетку. Потому что отчетливо чувствую, как огромный член Артура упирается мне в зад.

Ого… Он все еще хочет меня? Даже когда я косячу? Когда провоняла весь его дом зажаркой? Когда сам только что собирался меня выставить?

Он утыкается носом в мои волосы:

— Хочу чтобы здесь и дальше пахло тобой.

— Я буду приходить три раза в неделю и готовить вам, — заверяю я его клятвенно. — Как мы и договаривались.

— Нет, — Артур цокает языком, — заканчивай сейчас и больше не приходи, Лера. Мне не нужна чужая женщина…

— Я вовсе не чужая женщина, а почти разведенная вообще-то! — сама не понимаю, зачем говорю это.

Мне бы заткнуться и свалить, раз он принял наконец столь внезапно человечное решение, но разумные поступки это очевидно не мой конек, поэтому я продолжаю:

— Я ведь должна вам за тот кошелек. И пока не отработаю, не собираюсь никуда проваливать, — говорю я решительно.

— Опять собралась брать меня измором? — усмехается он мне на ухо.

У меня отчего-то мурашки по всему телу:

— Именно, — отвечаю я и шумно сглатываю.

— Ты очень глупая женщина, — говорит он обидные слова, но я сейчас не могу с ним спорить. — У тебя есть такой шикарный инструмент, а ты не используешь его по назначению.

— В к-каком смысле?

— В том смысле, что тебе достаточно один раз встать передо мной на колени, и позволить наполнить мне твой ротик спермой, чтобы рассчитаться за тот кошелек.

Дергаюсь, пытаясь освободиться от его объятий. Он снова ведет себя как животное:

— Вы меня не за ту принимаете, — цежу сквозь зубы.

— Как же не за ту? У тебя как у всех баб есть пизда и рот. Чем же тогда ты отличаешься, м? — ощущение, что он вовсе не у меня спрашивает. — Я мог бы уже давно кончить в тебя и оставить в покое, но ты выбираешь длинный путь, чтобы расплатиться со мной за «доброту». Почему? Гордость не позволяет быть умнее? А может и правда искренне считаешь, что твоя пизденка ценнее, чем у других баб? Или просто не хочешь от меня уходить?

— Хочу! Я хочу уйти, — дергаюсь снова.

Боже! Да как я могла принять чудовище за человека?! Пусть и всего на секунду!

— Только что не хотела, — припоминает гад мои необдуманные слова.

— Потому что на секунду по ошибке приняла вас за человека! — рявкаю я.

— Нужно было этим пользоваться, Лера, — рычит он мне над ухом. — Но как я и сказал, ты очень глупая женщина.

Он вдруг сдергивает с моих плечей бретельки от платья, надрывая его, обнажая грудь под фартуком. Грубо сминает своей пятерней мои полушария.

Взвизгиваю, пытаясь вырваться, когда он ныряет своей ручищей мне под платье и в отсутствии трусиков без труда проникает пальцем прямо внутрь.

— Нет, Артур! — безуспешно борюсь с его руками.

— Мокрая, блядь. И к чему тогда выебываешься? Цену себе набиваешь? Ты такая же как и все. Просто трахну и забуду…

— Пожалуйста, Артур! — сейчас мне действительно страшно от этой его внезапной перемены. — Не надо так!

— А как, блядь?! Как?! — цедит он мне в затылок, неосторожно встряхивая за плечи. — Ты же нарочно сука провоцируешь меня! А потом отшиваешь! У меня уже сил просто нет играть с тобой! Ебать тебя нельзя из-за беременности? Окей! Значит я возьму твой рот. И блядь больше не появляйся передо мной!

Он дергает меня, разворачивая к себе лицом и вынуждает встать на колени:

— Рот открыла! — приказывает, глядя мне в глаза.

— Ар-ртур Т-тигранович, — умоляю слезно.

— Рот, Лера!

Глотаю слезы. Этот мужчина просто дьявол! И как я могла перед ним хоть каплю вины испытывать? Он не человек!

Упрямо прикусываю губу, не собираясь подчиняться его унизительному приказу. Ну не ударит же он меня в конце концов. Или…

Нет!

Уж не знаю, с чего он вдруг слетел с катушек, но Артур точно не сделает мне больно.