Иногда она такая чертова грубиянка, что мне хочется наказать ее за это.

Сделать ее кожу красной.

Мое больное желание к ней бушует внутри меня, требуя, чтобы я повалил ее на пол и связал, прежде чем приступлю к удушению, шлепкам, траханью и владению каждым дюймом ее бунтарства.

Образ моей спермы, смешанной с ее кровью, не должен был так меня возбуждать, но случилось то, что случилось, и я даже не сожалею об этом.

Она моя.

Только моя.

Телом и гребанной душой.

И чем сильнее она борется с этим, тем более радикальными становятся мои способы завладеть ею.

Прошлой ночью я публично избил кое-кого из-за нее, спровоцировал несколько газетных заголовков, которые Хендерсон замял, а отец покачал головой.

Однако потребность сделать это снова не покидает меня. Это и чертова кипящая похоть, которая течет в моих венах вместо крови.

Может быть, мне нужно обратиться к врачу с этими проблемами? Конечно, совершенно недопустимо, что я хочу ее так сильно, что прилив жара охватывает меня изо дня в день, как мстительное проклятие.

Напряжение между нами нарастает, когда она выдерживает мой взгляд. В последнее время она делает это все чаще. Поэтому я говорю:

— Или ты встанешь и пойдешь сама, или я перекину тебя через плечо.

Она сужает глаза.

— Ты не сделаешь этого.

— Давай проверим.

— Ты откроешь всем сотрудникам вид на мою задницу в первом ряду, так что это ты проверь. Рискни, малыш.

Я методичными движениями стягиваю с себя пиджак. Ее глаза расширяются, когда я хватаю ее руку и засовываю в рукав.

Она пытается сопротивляться, но это бесполезно, так как я засовываю ее другую руку, затем расстегиваю ремень и с его помощью затягиваю пиджак на ее талии.

— Что ты делаешь, Илай?!

— Перекрываю им обзор, — я наклоняюсь и шепчу ей на ухо: — Мой обзор.

А затем, как и обещал, перекидываю ее через плечо. Пиджак доходит ей почти до колен, но я все равно обхватываю рукой ткань в верхней части ее бедра, чтобы не случилось несчастного случая.

Ава вскрикивает, и я чувствую, как она вытягивает обе руки.

— Ремс! Помоги мне!

Я устремляю на него взгляд.

Он потирает ухо.

— Боюсь, у меня временная потеря слуха. О боже, лучше провериться у терапевта. Это серьезно.

— Реми! — кричит Ава, но я слышу в ее голосе сдавленный смех. — И зрения?

— Да, я ничего не вижу. Ничего не вижу. На самом деле, я слеп на левый глаз и на сорок три процента на правый. Я почти ничего не вижу. Более того, я даже не вижу вас, сэр.

— Ты что сейчас цитируешь мем15? Ты проклятый предатель! — она пытается ухватиться за дверную раму, но я легко ее оттаскиваю.

— Покааа! — Реми зовет свою ассистентку, которая задирает голову, глядя на происходящее. — Веселитесь, детки! И не забывайте о контрацепции!

— Ремииии!!! — кричит Ава, в последний раз убеждая меня в своей правоте.

Когда я огибаю угол и нажимаю на кнопку вызова лифта, она позволяет своей голове упасть мне на спину, но только после того, как несколько раз ударилась ей.

— Опусти меня. Я могу идти сама, — шипит она.

— Ты должна была согласиться на этот вариант, когда я впервые предложил его тебе.

— Илай! Все смотрят.

— И? Разве ты не любишь внимание?

— Не такое. О боже, — она стонет и зарывается лицом в мою спину. Ее руки хватают мою рубашку, и она впивается ногтями в мои бока, как котенок.

Я игнорирую любопытные взгляды и сдавленное хихиканье сотрудниц, пока несу жену в стиле пещерного человека в свой кабинет. Хендерсон прерывает разговор со своими помощниками, и они едва не падают в обморок от шока.

— Пришли мне отчет о дневном совещании и все решения, принятые в мое отсутствие, Хендерсон.

Ему требуется на несколько секунд больше, чем нужно, чтобы прийти в себя, прежде чем он кивает.

— Уже сделано, сэр.

Я киваю в ответ, а затем прохожу в свой кабинет. Он немного меньше, чем в «King Enterprises», но во всем остальном его идентичная копия.

Тот же интерьер, тот же диван, тот же журнальный столик и точно такие же книги.

Выбив дверь, я бросаю жену на диван.

Она тут же вскакивает, ее лицо красное, а ноздри раздуваются.

Я игнорирую ее и иду устраиваться за своим столом.