Он слишком быстро положил этому конец, когда мы вошли в душ и он трахнул меня у стены.

Все остальное можно отложить на потом.

Илай переодевается в сменную одежду, которую ему принес Лео. Затем говорит:

— Ты уволен, Хендерсон.

Я выглядываю из ванной, надевая платье.

— Тебя снова приняли на работу и повысили, Лео! Давай позже это отпразднуем.

Мой муж сердито смотрит на меня, и я пожимаю плечами.

— Я тебя предупреждала. Не моя вина, что ты не слушаешь.

Он качает головой и выходит.

— Мне нужно поговорить с Лэном. Увидимся снаружи.

— Хорошо.

Он делает шаг к двери, затем останавливается.

— Веди себя хорошо, ладно?

Я подмигиваю.

— Всегда.

— Боже, зачем я вообще все еще пытаюсь, — бормочет он, проходя мимо Лео. Последний одаривает меня редкой улыбкой, и я улыбаюсь ему в ответ, а затем показываю два поднятых больших пальца вверх.

Лео и Сэм поддерживали меня в то время, когда мой муж вел себя как придурок. Они даже назвали его неразумным, и я сделала скриншот, который распечатаю, вставлю в рамку и поставлю на его стол.

К тому времени, как я заканчиваю наряжаться, я пробегаю мимо всех людей, которых, кажется, стало вдвое больше, в поисках единственного человека, чья компания мне нужна.

Я замечаю Илая, стоящего снаружи на палубе с Лэном. Они отвернулись, уставившись на темную воду. Свет отражается на поверхности подобно переливам обманчивого цвета.

— Считай это моим извинением после того, что я сказал, — Лэн обнимает Илая за плечи.

Широкие плечи с бугрящимися мышцами, контуры которых я до сих пор могу разглядеть под голубой рубашкой.

— Я выбью тебе зубы, если ты не прекратишь меня провоцировать, Лэндон. Я серьезно.

— Эй, расслабься. Я не знал, что барби… — он замолкает, когда Илай отталкивает его руку.

— Ты не знал, что я что? — с улыбкой спрашиваю я, присоединяясь к ним.

— По-прежнему уделяешь время этой пустой трате пространства, — говорит Лэн. — Ты можешь найти себе гораздо лучший вариант.

— Как и Мия, — парирует Илай.

— Ерунда. Я — божий дар людям, и она благодарна, что у нее есть я.

Я засовываю палец в рот и притворяюсь, что меня сейчас вырвет.

— От твоего присутствия меня тошнит.

— Должно быть, у тебя что-то не в порядке с желудком.

Илай отталкивает его и обнимает меня за спину.

— Готова идти?

— И вырваться из этого облака нарциссизма? Абсолютно.

— Вот ты и попалась, барби! — кричит Лэн позади нас. — Ты забрала с собой все облако.

Илай свирепо смотрит на него, и я слышу, как он одними губами произносит:

— Я убью тебя.

— Нет, если она убьет тебя первой, кузен, — говорит Лэн.

Я смеюсь, но все равно корчу рожицу этому засранцу.

По дороге обратно я задремала, и мне кажется, что Илай прижал меня к своей груди, а я забралась к нему на колени, но это неточно.

В следующий момент, когда я открываю глаза, меня окружает знакомый запах.

Мягкий свет лампы освещает мое окружение в мельчайших деталях.

Мое сердце чуть не выскакивает, когда я понимаю, что нахожусь в объятиях Илая. Моя голова покоится на его обнаженной груди, рука обвита вокруг его талии, а его ладонь накрывает мою спину.

На мне розовая ночнушка, волосы распущены, и я, без сомнения, укрыта уродливым серым пуховым одеялом, прижимаясь к своему мужу.

В его постели.

У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на его сонное лицо, на острый подбородок и темные ресницы, опущенные на щеку.

Это так несправедливо. Почему он выглядит сексуально даже во сне?

Теперь я даже спать больше не хочу и предпочла бы смотреть на его лицо.

Мое обручальное кольцо сияет в мягком свете, и я улыбаюсь. Он не выключил прикроватную лампу, потому что знает, что я не могу спать в темноте, не так ли? Даже несмотря на то, что к тому времени, как он привез меня сюда, я уже уснула.

Я почти уверена, что проснулась через некоторое время после того, как он занес меня в дом, но ничего не помню.

Мое сердце сжимается и замирает, когда эта правда ударяет меня по лицу. Сколько еще мгновений я забуду? Сколько он сможет выдержать, прежде чем поймет, что я не стою таких хлопот?

Я мысленно прогоняю эти гнетущие мысли и крепче обнимаю его, надеясь — нет, молясь — что не разбужу его своими кошмарами в нашу первую ночь вместе.

Мое решение — не спать.

И мне удается сделать это в течение двадцати минут, но ровное, безопасное биение его сердца погружает меня в самый глубокий, самый беспробудный сон в моей жизни.