— Феникс — это ты, — он целует мою шею, посасывая пульс, и я выгибаюсь, давая ему еще больший доступ.

— Я?

— Ты прекрасное мифическое существо, которое может родиться из пепла твоей болезни.

— А древо жизни? — мои слова заканчиваются стоном, когда он продолжает сосать и пожирать мое горло.

— Это я. Я верил, что смогу сдерживать твое возрождение каждый раз.

— О, Илай, — я прижимаюсь к его щекам и целую его, просовывая язык между его зубами.

Я хочу его.

Он нужен мне.

Я не могу жить без него.

— Трахни меня, — выдыхаю я напротив его губ. — Я воздерживалась несколько месяцев, и это ничем не отличается от пытки.

Он хихикает, и звук раздается вокруг нас, как колыбельная.

Я надуваю губы.

— Это не смешно.

Он сгибает указательный палец и щелкает меня по носу.

— Ни в малейшей степени.

— Тогда почему ты смеялся?

— Потому что мы в кои-то веки пришли к согласию. Пять месяцев без тебя чуть не превратили меня в безумца.

— Это… значит, что у тебя не было других женщин?

— Детка. Ты думаешь, я способен рассматривать других женщин, когда принадлежу тебе?

— Хорошо. Потому что я ревнивая и могу быть такой же собственницей, как и ты.

— Неужели? Повтори, а то я не расслышал.

Теперь моя очередь смеяться, но смех заканчивается стоном, когда он захватывает мои губы в обжигающем поцелуе, проникая внутрь меня. Я раздвигаю ноги шире и обхватываю его бедра, упираясь пятками в его подтянутые мышцы.

О боже.

Его член кажется таким огромным, и я хнычу, когда его губы отрываются от моих, оставляя между нами нить слюны.

— Ты такая тугая, миссис Кинг, — он напрягается, когда немного выходит, а затем снова входит. — Твоя киска приветствует меня дома, не так ли?

— Да… — я стону, мои внутренности сжимаются вокруг него изо всех сил.

— Еще раз, — он выскальзывает, затем входит обратно. — Вот так. Возьми мой член, как очень хорошая девочка.

— О боже.

— Еще раз, — он повторяет одно и то же движение снова и снова, пока я не начинаю стонать его имя так громко, что удивляюсь, как не обрушиваю весь дом. — Скажи мне, что ты моя.

— Твоя. Всегда, твоя… О черт…

— Еще раз, — он входит в меня на всю длину, и я вижу звезды за веками.

— Илай!

— Ты такая чертовски красивая, когда выкрикиваешь мое имя. И такая невероятно привлекательная. Я больше никогда не покину эту киску, — он протягивает руку между нами и дразнит мой клитор. — Мою киску.

Прилив удовольствия достигает пугающих высот, когда он чередует то глубокие, контролируемые толчки, то бешеный, грубый ритм. Я не могу сопротивляться его безумию.

Нашему безумию.

— Я не уйду, — шепчу я, целуя его подбородок, губы, щеку. — Больше никогда.

— Хорошая девочка.

Похвала приводит мое тело в неистовство эмоций и похоти.

Я хватаюсь за него изо всех сил, когда оргазм накрывает меня с ослепительной силой. Я сжимаюсь вокруг него, а он шепчет проклятия, кончая за мной. Я чувствую, как его сперма заполняет меня, но все, на чем я могу сосредоточиться, — это его губы, которые ищут мои.

Он целует меня так, будто это наш первый и последний поцелуй. Одновременно.

Он целует меня так, будто никогда не перестанет целовать.

В этом моменте есть что-то мучительно-жалящее. Он выгравировал себя глубоко во мне, как и я выгравировала себя в нем.

Нет будущего, в котором мы не были бы вместе. Я верю в это. Я вижу это в его глазах, когда он смотрит на меня с согревающей сердце теплотой, которой и является весь Илай.

— Я люблю тебя, мистер Кинг. Я вся твоя.

— Я тоже люблю тебя, миссис Кинг.

А потом он снова целует меня.

Я прижимаюсь к нему и приветствую нашу новую совместную жизнь со счастливой, полной слез улыбкой.

Эпилог 1

Ава

Три месяца спустя.

Зал разражается громкими аплодисментами, когда Джереми целует Сесили у алтаря или, скорее, пожирает ее лицо.

Мои глаза наполняются слезами, когда я кричу, аплодирую и исполняю все эти звуки вместе с Ари, Глин, Анни и Мией. Мы все одеты в розовые платья подружек невесты — да, это была моя идея.

Но опять же, Сеси фактически оставила всю стратегическую сторону дел на меня, и я, возможно, переборщила и вызвала головную боль у планировщиков.