Когда мы оказываемся в оранжерее, мои губы раскрываются. Скрещенные растения, которые, как я думала, уже давно погибли, выросли в изысканные клумбы. Мало того, они размножились и занимают всю оранжерею.

Их длинные листья и разноцветные розы делают пространство похожим на маленький рай.

— Боже мой, Лео! Это ты сделал?

— Нет, — он почесал затылок. — Мне пришлось только один раз остановить садовника, чтобы он не срубил их топором. По правде говоря, босс спас их и сделал так, чтобы они дальше росли. Когда садовник не согласился, он уволил его и нанял другого, который вырастил их такими, какие они есть сейчас.

Мой подбородок дрожит. Почему он продолжает это делать, если отказывается меня видеть?

— Он здесь? — спрашиваю я шепотом.

— В своем кабинете, — Лео делает паузу, затем колеблется. — Вы хотите его увидеть?

— Нет. Он даже не спустился поприветствовать меня, зная, что я здесь.

Он испускает тяжелый вздох.

— Что? — спрашиваю я, играя с лепестком.

— Сейчас это уже просто смешно.

— Что смешно?

— Вы проделали весь этот путь ради мифических забытых вещей, но отказываетесь идти к нему, а он заставляет мужчин исчезать из вашего окружения с самого университета вместо того, чтобы признать, что у него есть к вам чувства.

— У Илая были чувства ко мне со времен университета? Ты серьезно?

— Как сердечный приступ. Он запутался в этих чувствах, поэтому решил устранить конкурентов.

— Он просто был мелочным.

— А вы не были мелочной, когда саботировали все его возможные отношения?

— Нет, — признаю я вслух. Мне действительно не нравилось видеть его с кем-то еще. Кроме того, он поощрял мое поведение, делая то же самое, так что вскоре мы попали в этот замкнутый токсичный круг.

— Вот почему он позволил это, даже прекрасно зная, что за всеми этими ненормальными действиями стоите вы.

— О-он знал? Как?

— Лэндон.

— Этот проклятый предатель!

— Он сказал, что просто выполнял роль купидона.

— Ужасного купидона.

— Как скажете, — Лео качает головой. — Я буду снаружи, если вам что-нибудь понадобится.

После того, как за ним закрывается дверь, я стою там, кажется, целую вечность, глядя на дом сквозь стекло.

По какой-то причине я чувствую, как невидимая нить тянет меня с неослабевающей яростью.

Возможно, мне следует увидеть Илая в последний раз, просто чтобы проклясть его и снять этот груз с моих плеч.

Знаете что?

Я бросаюсь к двери.

Как он посмел испортить мой День Рождения и мое новое начало?

Как он посмел быть таким внимательным, если собирается причинить мне боль…

Под моей кожей проносится разряд электричества, а сердце бьется так громко, что я удивляюсь, как оно не падает к моим ногам.

Илай стоит передо мной во всем своем высоком, устрашающем великолепии.

На нем черные брюки и белая футболка, которая уже не так обтягивает плечи, как раньше. Он похудел, но его лицо почему-то стало еще красивее.

А может, это просто потому, что я по нему скучала.

Я хочу поцеловать его.

Снова утонуть в глубине его серых глаз. Начать все заново.

Несмотря ни на что.

Но я заставляю себя не двигаться, потому что не настолько отчаянна.

Хотя нет, я в отчаянии. Даже от касания, от прикосновения его пальцев.

Я хочу его всем своим существом. Я люблю его своим неполным рассудком и сердцем, которое он когда-то разбил и которое излечилось только благодаря его безусловной заботе и защите. Последние пять месяцев были жестоким адом, потому что я не могла к нему прикоснуться.

Я не могла уткнуться лицом в его шею и заснуть, вдыхая его запах.

Я не могла видеть его взгляд, когда он смотрел на меня.

Все это время я голодала, тосковала, была полностью потеряна, разбита сердцем и побеждена.

И все же именно мысль о нем заставляла меня усерднее работать над собой. Я хотела стать целой, чтобы больше не причинять ему боль и не быть его слабостью.

Я хотела стать лучше, чтобы все его жертвы ради меня не пропали даром, но я не могу признаться в этом вслух из страха выставить себя дурой.

Снова.

— Что ты здесь делаешь? — тихо спрашиваю я.

— Хендерсон сказал, что ты упала, но он явно солгал, — его глаза сужаются, когда он внимательно оглядывает меня с головы до пят. Момент заканчивается слишком быстро, когда он издает измученный вздох и отворачивается. — Я больше не буду тебе мешать.

Мышцы его спины напрягаются под рубашкой, когда он твердыми шагами идет по мощеному тротуару.

Подожди.

Я делаю шаг вперед.