Он приезжал ко мне целых пять месяцев.

Каждый день.

Я думала, что, возможно, он решил двигаться дальше, пока я барахталась в своих постоянных чувствах к нему, но ведь этого не может быть, если он был рядом все это время, верно?

С моей груди сваливается груз, и во мне вспыхивает надежда, как будто кто-то вдохнул в меня новую жизнь. Она сжимается, сворачивается и шепчет мелодии ожидания в моем израненном сердце.

Как бы абсурдно это ни звучало.

Весь оставшийся вечер я продолжаю думать о нем — больше, чем обычно, я имею в виду.

Моя гордость не позволяет мне пойти к нему. А может быть, это страх, что все это просто выдача желаемого за действительное. Что, если все это обернется против меня, и я окажусь той, кто пострадает?

Я слушаю, как Реми и Лэн болтают о всякой ерунде, когда мой телефон вибрирует.

Сердце чуть не упало в пятки, когда я увидела его имя.

«Железный Человек» и по бокам два сердца.

Я так безнадежна. Я не стала менять его имя после того, как съехала из его дома, наверное, потому что он никогда не звонил и не писал.

Железный Человек: С Днем Рождения.

Мое сердце падает, когда я читаю и перечитываю его сообщение. Я набираю «И это все?» и удаляю. «А я-то думала, что ты забыл о моем существовании», — и удаляю. «Почему ты все еще способен разбить мне сердце, чертов придурок?».

Удалить.

Он знает, что у меня День Рождения, и вместо подарка, как все здравомыслящие люди, решил отправить мне сухое сообщение.

Ава: Я приеду забрать остальные свои вещи.

Железный Человек: Сэм уже собрала все твои вещи и отправила твоим родителям.

Ава: Не все. Я кое-что забыла.

Железный Человек: Принято.

Принято? Принято?

Что, черт возьми, не так с этим чертовым Железным Человеком? От осознания того, что он, возможно, перестал бороться за меня, к горлу подкатывает тошнота.

И все же, когда все уходят, я прошу папиного водителя высадить меня у того места, которое раньше называла своим домом.

Когда машина останавливается на подъездной дорожке, мои легкие наполняются меланхолией, и я с трудом пытаюсь дышать. Воспоминания, которые я пережила в каждом уголке этого дома, охватывают меня, и почему-то все они счастливые.

Все они связаны с драгоценным чувством безопасности и защиты. Ценности и обожания.

Как бы ни были наполнены паранойей первые пару лет брака, период после того, как я очнулась с амнезией, был самым счастливым временем в моей жизни. Именно поэтому мысль о том, что я могу его потерять, заставляет меня дрожать от страха.

Мой вдох становится глубоким и резким, когда я обнаруживаю, что Сэм и Лео ждут меня у входа. Они оба улыбаются, когда я выхожу из машины.

Я обнимаю их обоих.

— Ребята! Я так по вам скучала.

— Мы виделись с вами неделю назад, — говорит Сэм со своим обычным снобизмом, но при этом нежно похлопывает меня по руке.

— Это была слишком долгая неделя, — я ухмыляюсь и отстраняюсь.

Они оба регулярно навещали меня, но часто на мой вопрос «Как дела дома?» давали расплывчатые ответы, в которых никогда не упоминался их драгоценный босс.

— С Днем Рождения, — Сэм указывает ей за спину. — Я связала вам крючком очень розовое одеяло, чтобы вам было комфортно смотреть ваши фильмы.

— Я спас ваши «уродливые растения», как называет их садовник, от вырубки топором, — говорит Лео.

— О, ребята, вы такие милые!

— Вы упомянули, что хотели забрать какие-то вещи, — с легким любопытством спрашивает Сэм. — Не помню, чтобы что-то забыла.

— Ну-у, все-таки забыла, — говорю я рассеянно, заглядывая им за спины, как будто могу мельком увидеть их босса.

— Что? — спрашивает Лео.

— Эм… ну, знаешь, те растения в горшках. Я хочу их забрать.

— Понятно, — говорит Сэм, приподнимая бровь. — Мы можем отправить их вам с водителем.

— Звучит неплохо.

— Может быть, вы хотите сначала взглянуть на них? — спрашивает Лео.

— Отличная идея!

Сэм остается, потому что ей нужно сделать кое-какие дела по дому, а Лео сопровождает меня. Я физически удерживаю себя от того, чтобы не спросить, дома ли Илай.

Только не говорите мне, что он ушел, как только узнал, что я приеду?