Прошло несколько недель, и они сыграли свадьбу. Свадьба прошла тихо, но по высшему разряду. Приглашенных было не так много, в основном только близкие родственники, да пара-тройка лиц, которые, как тихо смеясь объяснил ей Сережка, «имели вес в приличном обществе». Говорили тосты, также кричали «горько», и молодые целовались уже как люди, которым ведомо счастье, присущее истинно счастливым людям.

И жизнь пошла своим чередом. Они работали, отдыхали, ходили в гости и принимали гостей. Но в отличие от прошлой жизни, дни с Сережей были совсем не похожи друг на друга, и потому, вспоминая порой свое новое прошлое, Галина страстно мечтала повторить и пережить ушедшее навсегда. Когда она однажды рассказала об этом Сережке, тот, к ее удивлению, не стал подшучивать, а сказал вполне серьезно:

– Ты знаешь, эти дни повторятся. Только может не в нас самих.

И тогда она поняла, чего ей не хватало в жизни: ей захотелось ребенка. Вот она, высшая точка, через которую должна пройти каждая женщина, стать матерью, зачать детей, вырастить и воспитать их. И судьба была благосклонной к ней и Сережке, подарив им прекрасную веселушку-дочь. И снова жизнь пошла по очередному кругу, и Галина понимала, что перед ней проходят заново ее счастливые дни. Те самые повторы, о которых она мечтала, проходили сейчас перед ней, словно яркие картинки ее детства, воплотившиеся сейчас в крохотное тельце дочери. Вот только отношения со свекровью не сложились с самого начала, поскольку Антонина Сергеевна искренне верила в то, что Галина никоим образом не годилась ей в невестки. Она не могла смириться с тем, что сын ее, дипломированный специалист, ведущий инженер крупного завода, женился на какой-то простушке из захудалого колхоза. За глаза свекровь так ее и называла: «колхозница». Первое время она даже пыталась устраивать истерики, лишать общения и попросту давить на сыновние чувства. Но, со временем, осознав тщету усилий, сдалась. Правда, нужно отдать Антонине Сергеевне должное: лично Галину она никогда не трогала и не затевала какие-либо семейные дрязги.

Позже, когда родилась дочь, то бабушка и дедушка не пожелали видеть её, пока внучке не исполнилось шесть месяцев. Бывали случаи, когда Антонина Сергеевна встречала Галину на своём пути, и буркнув сухое «здравствуй», проходила мимо. Так и текли годы в «содружестве» со свекровью. Что нисколько не мешало ей заявлять в семейном кругу, что Галина не только ни к чему не годная домохозяйка, но и никудышная мать, не умеющая правильно воспитывать своего ребенка. Зато младшенький сыночек, уж тот, может, и не красавец писаный, но точно знает, что мамочка не подведет и дурного не посоветует. И послушание его во всем и всегда, есть истинный знак родительского счастья и полного семейного благолепия.

Будет вполне уместным упомянуть, что у свекровки был свой бизнес, дававший хотя и не соизмеримый с чубайсовским счастьем доход, но зато стабильный и позволявший жить, не считая пятаков. Но Галина никогда не претендовала на их деньги: если бывало так, что помогали, то благодарила, а если нет, то и не жаловалась на судьбу, не просила ничего. Муж и дочь, что еще надо для полного счастья, да и Сережка, всегда внимательный и чуткий, приметивший с самого начала неприязнь своей матери к Галине, не раз говорил ей:

– Главное, что мы любим друг друга, и что дороже тебя с дочкой у меня никого нет. А мама… что ж, когда-нибудь и она оттает.

А потом женился по маменькиному выбору и младший сын. Свекровь закатила шикарную свадьбу, сразу же купила им квартиру с евроремонтом, и отправила их в свадебное путешествие в Италию, и иначе как доченькой, свою невестку и не называла. Только и слышно было: «Ах, до чего же славная у меня невестка!». Как будто первой невестки и в помине не было. Но до обид ли Галине? Вряд ли. Что ей младшенький сынок свекровки, и что ей его жена?

И снова месяцы потекли по своему размеренному кругу. Размерен путь семейной жизни, ничто не нарушает покой. Но вот, в один прекрасный день, хотя прекрасным его вряд ли можно было назвать, случилось нечто, круто повернувшее не то чтобы саму жизнь, но сломавшее привычный ход. Младший сын, уверовав в свою исключительность, решился завести свой бизнес. Но не имея ни таланта, ни даже характера, прогорел, наделав долгов. А чтобы долгов тех не платить, отправился в неизвестном направлении, прихватив с собой остатки наличности компании и не уведомив об этом своих компаньонов. Как оказалось позднее, кроме наличности, младший братик наделал долгов под имя своего старшего брата, что, конечно же, не прибавило семейной радости. Антонина Сергеевна не стала устраивать истерик, но и помогать старшему сыну не стала. Стиснув зубы, Сергей сумел за год расплатиться и решил уехать.

– Нам тут с тобой делать нечего, - объяснил он Галине.
– Рано или поздно, но так бы все равно случилось. Так зачем тянуть?

Галина не показала своего облегчения, хотя не могла не понимать, что Сережка это почувствует. Она лишь прижалась к нему и спросила:

– Куда же мы поедем?

– А какая разница? Я специалист с опытом, не пропадем.

Через неделю все формальности с увольнением были улажены, договорились о продаже квартиры с агентством, и в последний раз бросив взгляд на то, что было их домом последние шесть лет, они отправились на вокзал. Уже в поезде Галина заметила, что Сережка как-то нервничает, но не решилась заговорить об этом первой. Они проехали довольно порядочное расстояние, когда Сергей решился.

– На вокзале я встретил своего брата. Ты не поверишь, но я совсем не чувствую злости и обиды на него.

Галина вопросительно посмотрела на него.

– Он…Он был совсем как бомж. Он весь год, оказывается, провел по всяким ночлежкам, даже не знаю, как он их нашел. И я…я дал ему часть наших денег за квартиру.

И, словно защищаясь, добавил быстро и жарко:

– Он мой брат!

Галина ничего не ответила, только погладила нежно по его горячей щеке и прижалась к нему, зная, что она самая счастливая женщина.