– Батя, а можно я с тобой поеду?

– Зачем?

– Хочу взглянуть на твоего Зинатуллу. Вы ж оба, наверное, из другого теста сделаны, не то что мы. Да и посмотреть хочется, благодаря кому я на свете жит ь право имею. Ведь получается так, что если бы он тогда не вытащил тебя, то ни меня, ни внука твоего не было.

– Не сегодня, Сережа. Нам с ним многое надо вспомнить, поговорить, помолчать, наших вспомнить. Это нам двоим сегодня нужно. Чтобы только он и я. Понимаешь?

– Понимаю.

Голос Сергея был непривычно серьезен. Ему действительно очень хотелось взглянуть на человека, о котором он слышал от отца дважды в своей жизни. Ну да, первый раз он еще не мог в полной степени осознать, насколько это было важным в его судьбе, да и в судьбе его отца тоже. Но сегодня он остро ощутил, насколько запутанны могут быть людские судьбы и как они взаимосвязаны между собой. И что порой всего один шаг может круто изменить не одну, а много судеб. Он еще долго мог бы размышлять о сложностях жизни, но его прервал отец.

– А ежели посмотреть на него хочешь, то я тебе лучше фото одно покажу. Сергей молча кивнул, и Иван полез в карман пиджака, достал старую измятую фотокарточку и протянул ее сыну. Сын осторожно, словно хрупкую вазу, взял фотографию и всмотрелся в нее. С пожелтевшей карточки на него весело глядели два молодых солдата. В первом из них Сергей безошибочно узнал отца. А рядом, видимо, стоял тот самый Зинатулла, о котором они только что говорили.

– А почему это я карточку эту никогда не видел у тебя? – спросил Сергей, когда молчание затянулось, и надо было что-то сказать, хотя, как ему казалось, отец ничего не ждал.

– А потому как ее и не было у меня. Мне ее Зинатулла в письме прислал, когда нашел меня. А карточку вложил, чтобы я поверил.

– Надо же, какой ты у меня был, батя. Где же это вы снялись? И когда?

Иван бережно взял карточку из рук сына и положил ее в карман пиджака.

– А это мы аккурат за месяц до того случая сфотографировались. Нас отпустили в город, чтобы мы почту для батальона взяли, а по пути нам ателье встретилось. Вот я и подначил Зинатуллу, давай, мол, снимемся. Он сначала не хотел, а я его уговорил. Кто бы мог подумать, что именно эта карточка нам поможет найти друг друга.

Иван замолчал. На его глазах неожиданно заблестела слеза. Сергей сделал вид, что не заметил, и подошел к окну, словно желая подышать свежим воздухом. Никогда он не видел отца в таком смятении чувств, и впервые в жизни не знал, как себя вести. Выручил сам отец.

– Да ты сядь, Сережа, сядь. Ну заплакал я, что уж там. Мы и на фронте порой плакали, когда товарищей своих хоронили. А сегодня и стыдиться этих слез причин нету.

При этих словах Иван достал из кармана платок и вытер глаза.

– Как он эту карточку сохранил, и как только она у него в этой свистопляске не затерялась, ума не приложу.

– Судьба, значит, папа.

– Судьба, - согласился Иван и снова вытер одинокую слезу.

– А как он тебя нашел, раз он тебе карточку прислал?

– Сумел. Он, Сережа, оказывается, почти всю жизнь везде писал, наших разыскивая.

– Многих нашел?

– Куда там. Сорок первый и сорок второй это самые страшные годы были. Не успеет писарь в списки пополнение внести, как половины из них уже нет. Много таких безымянных могил осталось за нами.

Иван помолчал, нервно теребя край скатерти.

– А вот меня сумел найти.

Сергей понял, что отцу очень трудно об этом рассказывать. Поэтому он решил просто переменить тему.

– Но до места я тебя все-таки довезу. И быстрее, и надежнее. Ты не будешь возражать?

– Спасибо, Сереженька, но как же ты выпивший за рулем поедешь? Гаишники тебя в момент в оборот возьмут. Так и прав недолго лишиться. Не надо, побудь дома. Я и сам найду. Гостиница у вас одна, так что не потеряюсь. А потеряюсь, у людей спрошу, помогут.

– Ну, насчет моих прав ты даже не беспокойся. Тут у меня все схвачено. Не переживай. Как остановят, так и отпустят.

– Отпустят его, - проворчал Иван.
– Не кажи гоп, пока не перепрыгнул. Ты вот что, затею с машиной брось. Сказано, что один доеду, значит и быть так.

Немного помолчал, и уже более тепло добавил.

– Давай-ка, Сережа, выпьем еще по одной. Но я все же один поеду. Так надо.

– Ну смотри, батя. Давай, подставляй рюмку.

При этих словах Сергей взял бутылку и начал наполнять рюмку отца. В это время в коридоре послышался звук открывающейся двери и звонкий юношеский голос.