– Ах, Ленка, тебе бы все правила нарушать. А случись чего, отвечать мне! Может, он шелапутный какой, кто их знает?

– Да будет вам, вы на него посмотрите, аккуратный, трезвый, все как надо.

Тетя Нина шумно втянула воздух, словно принюхиваясь, и махнув рукой сказала:

– Бог с вами, идите. Но ежели что, смотрите у меня!

– Спасибо вам, - ответил Иван, и посмотрев на медсестру, добавил

– И тебе, дочка, спасибо большое.

Он уже собрался идти, как его остановил голос тети Нины.

– Голова твоя бедовая, а куды идти-то собрался? Ты бы хоть сначала номер палаты узнал, прежде чем бежать сломя голову.

– И то правда, совсем запутался. – засмеялся Иван.

Поиск Зинатуллы продолжался недолго. Всего через пару минут тетя Нина нашла номер палаты, в которую его положили и выдала ему белый халат.

– Смотри тока, не долго там.

– Да мне только повидать бы, и сразу назад, - пообещал Иван и заторопился вслед за медсестрой.

Идти тоже было недалеко, всего-то делов, что подняться на второй этаж и пройти с десяток метров. Дойдя до палаты, Иван вдруг становился и почувствовал, как задрожали ноги. На лбу появилась легкая испарина, и. возможно, он даже побледнел, поскольку медсестра Лена встревоженно посмотрела на него и спросила:

– С вами все в порядке? Может вам от сердца чего-нибудь дать?

– Все в порядке, дочка. Волнуюсь я страшно. Шестьдесят пять лет не виделись, шестьдесят пять! Даже боюсь заходить.

– Да вы не волнуйтесь, смелее, - и с этими словами медсестра распахнула дверь и слегка подтолкнула Ивана в спину.

Иван сделал шаг и сразу же увидел Зинатуллу. Тот лежал на ближней к окну койке. Голова его была перевязана, в руку была воткнута капельница. Сперва Иван подумал, что он спит, но тут же Зинатулла открыл глаза и медленно повернул голову. Первое мгновение он просто смотрел на Ивана, но через секунду глаза его широко раскрылись, и он прошептал:

– Ну, здравствуй, Иван, вот и свиделись мы с тобой.

– Здравствуй, Зинатулла, здравствуй старый хрыч!

– Да и ты не помолодел, Ванька, прах тебя побери! Ну проходи давай, что ты в дверях столбом встал, иди сюда скорее.

Иван бросился к Зинатулле и опустился на стул.

– Зинатулла, дорогой ты мой! Ох и вид же у тебя!

– Погоди ты с этим. Дай-ка я тебя обниму.

Он неловко попытался приподняться, но не получилось. Тогда Иван осторожно нагнулся и обнял Зинатуллу за плечи. Оба замерли и замолчали. Иван почувствовал, как слезы наворачиваются на его глаза, но ему было все равно приподняв голову, он увидел, что точно такие же две влажные дорожки бегут по лицу его боевого друга.

– Сколько же лет минуло! Господи!

– Что нам годы, Ванька? Кысмет у нас такой с тобой. Чтобы встретиться. Говорил я тебе, что выживем? Говорил. Говорил, что встретимся? Говорил. Все по-моему и вышло.

Иван невольно рассмеялся.

– Ты вроде про кысмет насчет себя только говорил.

– Шайтан тебя забери! Дурная твоя голова, если так считаешь. Ежели мы с тобой одной шинелью укрывались, одну корку хлеба на двоих делили, неужели ты думаешь, что аллах за это только одному мне дал счастье дожить до победы?

– Старый ты черт! На все у тебя есть ответ

– Не такой уж и старый я, Ванька. А ну-ка, отодвинься немного. Дай-ка я еще раз на тебя погляжу.

Оба смеются. Потом молчат некоторое время

– Ах, Ванька-Ванька. Знал бы я тогда, что ты уйдешь… ни за что бы не пополз фрицев смотреть.

– Так надо было, Зинатулла. Не мог я поступить иначе. Со мной вместе и ты бы пропал, и батальон бы погубили. Да что я говорю, ты и сам бы так же сделал, черт ты немаканный.

Зинатулла посмотрел на него немигающим взглядом и вздохнул.

– А меня ведь судить сначала хотели, за то, что тебя бросил. Комбат уже за трибуналом послал. Спасибо батальонному комиссару, он вступился. А когда немцы в атаку пошли, комбат мне спасибо сказал.

– Война, что тут скажешь.

– Война. Она, брат, еще и не такое вытворяла. Кому расскажи – не поверят. -Выходит, не подвел твой кысмет.

– Кысмет, Ваня, никогда не подводит. – засмеялся Зинатулла.
– Судьба нас не зря столько лет хранила.

Они снова замолчали. Иван дотронулся до повязки на голове Зинатуллы и спросил слегка севшим голосом.

– Очень больно?

– Бывало и хуже. – протянул Зинатулла, и Иван понял, что ему совсем не хочется говорить об этом. Поэтому он отвел глаза в сторону и сказал:

– Зинатулла.

– Что тебе, старый ты хрыч?

– А ведь это мой внук был там.

– Где твой внук был?

– С теми, что тебя били. Прости меня, Зинатулла.

Зинатулла пристально посмотрел на Ивана и вздохнул. Ответил он не сразу, словно бы не зная, что сказать.

– За что тебя простить, за внука? Брось, Ваня. Как у вас говорится? Бог простит. Так и у нас, аллах, который мудр и велик, простит его. Милосердия лишён только гиблый человек, а мы с тобой, Ваня, живы еще, не подверглись погибели. Коли фрицы побить не смогли, то нам сам черт не брат.