– А ведь посмотришь сквозь него и не видать ничего.

– Ну, ты и загнул, - отозвался кто-то.

– Нет, вы не спорьте мужики. Я ведь что вспомнил-то, на стакашку эту глядя. Раньше оно как было – берешь родной граненый, на двести граммов, плеснешь туды на два-три пальца, а грани так и заиграют…

– Ну ты просто Чехов ! – засмеялись мужички.

– Да погодите вы, - отмахнулся рассказчик. – Я ведь к чему все это. В смысле про стакан-то заговорил. Случай мне один вспомнился. Тогда еще Нинка моя жива была. Лет так десять назад было, наверное. А в ту пору я выпить любил, прости Господи, да так порой, что на утро ни единой копейки в кармане не было.

– Знакомое дело. – согласились мужички.

– Так вот, собрался я как-то с утра до «собачки» сбегать, шасть в карман, а от заначки уже от дырки свист. Ясно дело – Нинка постаралась. А сама на меня потихонечку поглядывает, да улыбается втихомолку. Я поначалу попробовал покачать права, а она знай себе одно – мол, сам потерял или пропил. Естественно, я после вчерашнего и не помнил, что, да где. Может и вправду сам пропил, но так или иначе попробовал поприставать еще, но до Нинки приставать – все равно что поезд голыми руками тормозить. А если разозлится, так вообще, хоть святых выноси. Сколько он мне шишек наставила – и не пересчитать. Я и сейчас порой удивляюсь – что же нас вместе так держало ? Ни она меня не выгнала, ни я сам не ушел. Судьба видать.

Мужичок замолчал. Остальные вежливо ждали.

– В-общем, - решился, наконец, рассказчик. – сижу я и думку горькую гадаю – как мне у упрямой бабы на бутылку выпросить, или, на худой конец, на пару кружечек. А она словно мысли мои прочитала и говорит мне :

– Даже думать об этом не моги. Лучше назавтра до сельпо сходим. Я там как раз матерьяльчику на занавески присмотрела.

– Ох как тут меня перекосило ! Но молчу.

Тут мужичок замолчал, вытащил мятую пачку сигарет и не спеша закурил.

– Н-да, так вот вышло – ни денег, ничегошеньки. Вот только рано она обрадовалась, глупая баба. Разве может бабий ум понять, что коли мужик похмелиться захочет, то он горы свернет, в лепешку расшибется. Но на фуфырик достанет.

Слушатели одобрительно закивали. -И улучил-таки я момент. Пока она в огород за морковкой, или еще за чем-то ходила, и мигом провел ревизию на наличие наличности и аккурат в сахарнице нашел десяточку ! И не долго думая, дабы не рисковать шасть в дверь и только меня и видели.

В этом месте мужичок ухмыльнулся и закурил еще одну сигарету.

– Что тут еще скажешь ? Душа горела и пела. Я, правда, сначала хотел всего-то пару кружечек дерябнуть, да разве в таком деле возможно удержаться ? И в итоге к полудню десятка приказала долго жить. Зато домой возвращаться уже не так страшно было. И как только исчезли последние копеечки я домой стопы свои и направил. И покачивало меня, приятственно так, что захотелось мне и для Нинки что-нибудь хорошее сделать. А что сделаешь, коли денег нема ? А тут возле клуба, смотрю – клумба и с цветами. Ну, думаю, в самый раз. Нарвал я букетище, и с ним к Нинке заявился. А Нинка меня энтим самым букетом по морде и отхлестала. Молча так. А ведь раньше ору было, хоть святых выноси. А потом присела на табуретку и заревела, тихонечко так. И до того мне вдруг стало тошно, что и сам не заметил, как заплакал. А потом подошел к Нинке, обнял ее и стал гладить по голове. Сколько мы так были – не знаю, но в конце Нинка встала, вздохнула тяжело, подошла к буфету и вытащила из одной ей ведомого загашника початую поллитровку, налила мне полный стакан и молча вышла. А я смотрел на стакан, смотрел, да так и не смог выпить.

Мужичок замолчал, бросил на землю почти истлевшую сигарету и уставился в небо. Молчали и остальные, и лишь где-то в бездонной синеве неба бесшумно скользили облака и пел бесконечную песню одинокий жаворонок.

Соседи

“Ну наконец-то!” мысленно воскликнул Коляныч, закрывая ноутбук и откидываясь в кресле. Впрочем, Коляныч он был не для всех, только для близких друзей. Если, конечно, окружающих его людей можно было назвать близкими друзьями. Сторонний наблюдатель вряд ли бы смог их так назвать. Но, в нашем случае, так требовали приличия и этикет: тех, кто вхож в наш круг по работе и сделкам, следует называть близкими, и даже друзьями, как бы странно нам это не казалось. Даже если это относится к деловым партнерам. А этикету в бизнесе следует подчиняться, ибо, если попала собака в колесо – то пищи, но беги. Так что, наверное, следовало бы лучше написать Николай Георгиевич, поскольку вышеозначенный молодой человек, не смотря на молодость, а может, и благодаря ей, уже успел пересесть со скромного стула преподавателя психологии, в уютное кресло руководителя небольшой, но преуспевающей компании. Но, поскольку, дорогой читатель, наш рассказ не имеет ничего общего с коммерческой деятельностью вышеозначенного героя, то мы сразу перейдем к нашему повествованию.

Итак, Николай Георгиевич, он же Коляныч, и он же Николай, отдыхал после трудного дня, и тихонько мурлыча «It?s been a hard day’s night», как нельзя более подходящую мелодию из репертуара «Битлз», подвергал себя приятному предвкушению вечера. Да и что прикажете делать молодому здоровому мужику, у которого все есть, начиная с успешного бизнеса, и заканчивая красавицей женой и замечательным сыном? Будем справедливыми, наш герой отнюдь не представлял собой тот пресловутый тип предпринимателя, который укоренился в нашем сознании благодаря лихим 90-м, исковеркивавших не одну человеческую судьбу. Он никогда в жизни не носил малинового пиджака с золотыми пуговицами, не ходил на «стрелки» и не решал какие-то вопросы через откровенных бандитов. Нет, он сумел пробиться к своей нише упорным трудом, бессонными ночами, бесконечными стычками с чиновниками, пожарниками, ментами, клиентами, «кидаловом», как со стороны деловых партнеров, так и своим собственным, и прочими прелестями жизни начинающего российского бизнесмена в условиях самого демократичного президента нашей веселой Родины.

И, как это не удивительно, за все годы он сумел сохранить привязанность к своей жене, что, как известно, с нашими горе-бизнесменами случается не так часто. Мелкие мимолетные увлечения той или иной смазливой куклой, попадавшей в его офис в качестве секретарши, естественно в счет не идут. Единственное, что некоторым образом омрачало его действительность, это родители Наташки, его замечательной и верной подруги. Нет, теща с тестем не были злыми монстрами, не пилили его ежедневно и ежечасно, в общем, не делали ничего такого, что, согласно анекдотам о тещах и зятьях, должно было происходить.