И все же… И все же Николай часто чувствовал внутреннее неодобрение своим поступкам, почти инстинктивно он ощущал внутреннюю напряженность между ним и родителями жены. И хотя при встречах каждый из них улыбался, говорил ровно и вежливо, за десять лет Николай так и не смог преодолеть незримую, но прочную стену отчуждения, которая выросла почти в первый же день, когда Наташка решила познакомить его с будущими родственниками. Свою роль в этом сыграла и Наташка, именно она каждый раз выступала в качестве смягчающего буфера, гася недовольство как с одной, так и с другой стороны. И потому потенциальные конфликты затихали даже не рождаясь, растворяясь в искусственной, но не обременительной вежливости. Но согласись, дорогой мой читатель, нечастые встречи, раз, от силы два в месяц, не такая уж высокая цена, за простое, и как любят сейчас выражаться, человеческое счастье.

Вот и сегодня, несмотря на то, что предстояла великая встреча на Эльбе, как он порой любил говорить сам себе, не посвящая в такие интимные подробности свою дражайшую половину, ибо, ни к чему женщине знать более того, что ей положено согласно штатному семейному расписанию, он мог быть доволен жизнью. Сегодня он мог смело покинуть свое детище на несколько дней, нисколько не беспокоясь ходом дел – все, что надо сделать записано и запротоколировано немного беспутной, но отлично соображающей секретаршей Ниночкой – и смело окунуться в покой и негу деревенского отдыха. Чудесный двухэтажный дом на берегу небольшой, по русскому красивой речки, свежий воздух, отключенный телефон и никакого интернета! Как же мало надо порой человеку для счастья! И даже присутствие тестя и тещи никоим образом не повлияют на сей благотворный процесс.

Однако, мы отвлеклись, а наш герой за это время успел уже облачиться в пиджак, в последний раз оглядеть свой стол на предмет, не забыл ли он что-нибудь, и дав последние ценные указания, выйти из офиса. День был по-летнему чудесный и ему вдруг страстно захотелось вернуться в то беззаботное счастливое детство, где не было непонятных ненужных инвестиций, волатильных тенденций и биржевых индексов. Зато были Сашка, Валерка, Ирка и прочие, кто составляли может и маленький, но по-своему замечательный и неповторимый оркестр своего двора. Николай вздохнул и мысли его невольно перенеслись на Саньку, на своего единственного, но как он надеялся, не последнего в его роду сына. Сыну было всего семь лет, но он был не по годам развит, и Николай гордился им, как может гордиться отец своим ребенком. Наташка, приходя со школьных собраний, слегка сдержанно, с еле скрываемым тщеславием рассказывала об очередной порции похвал, полученной за успехи их отпрыска. Николай воспринимал это как естественное, но воли чувствам не давал, и если порой Санька чудил и выкидывал фортеля, то в угол он его ставил незамедлительно, и без всяких сантиментов. А если Санька говорил при этом, что он надежда и гордость класса, то отец строго замечал, что и Пушкин в детстве не раз стоял в углу. А посему, поставленный в угол, Санька должен был осознавать и проникаться. И вынужденный проникаться осознанием своего поступка, Санька стойко переносил тяготы и невзгоды. И, как результат, Санька рос естественным нормальным ребенком, лишенным какого-либо чувства превосходства или чванства.

Незаметно, за этими размышлениями дорога закончилась, и Николай подъехал к подъезду своего дома, где его уже поджидали жена и сын.

– Задержался, однако. – с легкой подначкой проговорила жена и открыв заднюю дверь машины, быстро запихнула туда Саньку.

– Вот, сиди и забудь на два дня, что есть интернет и ноутбук.

– Мам, ну телефон-то хотя бы можно? – попробовал заныть в ответ Санька, но тут же получил дурашливую ухмылку от отца. Показав в ответ язык, он деланно трагично вздохнул, и уставился в окно, всем своим несчастным видом показывая великую жертвенность своего подчинения родителям. Николай тихонько рассмеялся и нажал педаль газа.

Дорога до резиденции Наташкиных родителей была не очень долгой, не более чем полчаса умеренной езды на машине. За это время человек не успевает ни устать, ни расслабиться. Иными словами, в самую плепорцию. И, как водится, по приезду были хлопоты по обустройству, затем баня, и апофеозом, ужин. После чего все усталые, но счастливые, разбрелись по своим местам.

На следующее утро, Николай заметил за соседним забором новые лица. Раньше, еще месяц назад, там жили какие-то знакомые тестя, которых почтенный тестюшка почтительно называл не иначе как по имени-отчеству, даже в их отсутствие, что отнюдь не приближало соседей по домам к душе Николая. А вот теперь их заменили другие люди. Николаю стало любопытно, и он, ничтоже сумняшеся, предложил сыну:

– А не пойти ли нам, любезный сударь, и не разузнать, что за люди сии прибыли в соседнюю вотчину?

На что сын важно отвесил церемонный поклон и важно ответил:

– С нашей стороны не будет возражений, милостивый государь.

После чего взял отца за руку и они вышли за калитку. Перейдя неширокую дорогу, они приблизились к забору, и за ним их взорам предстали трое человек: молодая пара и девочка, лет шести или семи, вполне вероятно, Санькина ровесница. Все трое оживленно разговаривали, но увидев незнакомцев, резко оборвали разговор и молча, но без всяких признаков удивления или раздражения, посмотрели на них.

– Здравствуйте, - произнес Николай. –А мы ваши соседи, вот, решили зайти, познакомиться.

– Проходите, не стесняйтесь, - ответили почти хором мужчина и женщина. А вот девочка промолчала, хотя в ее глазах читалось такое же любопытство и удивление, как у ее родителей. Николай и Санька без излишней робости прошли через калитку и приблизились к семье. Через пару минут они перезнакомились, единодушно согласились, что официоз это в сельской местности вещь совершенно громоздкая, ненужная и в крестьянском хозяйстве не употребительная. А потому, они запросто, без всяких формальностей, перешли на ты. Прошло каких-то полчаса, а они уже знали друг о друге если не все, то самое важное. Все они оказались почти ровесниками, жили в одном городе. И, как оказалось, вполне могли пересекаться в детстве, поскольку жили на соседних улицах. Евгений и Анна работали в одной школе, дачу эту купили по объявлению, и были безумно рады, что могут теперь проводить свой замечательно длинный отпуск вдали от городской суеты. И только когда речь заходила о дочери, они слегка неловко замолкали, и спешно переводили разговор на другие темы. Николаю это казалось странным, но он решил не акцентировать свое внимание на этом. Краем глаза он при этом замечал, что Санька с увлечением что-то рассказывал девочке. А та слушала его с превеликим вниманием, слегка приоткрыв рот. «Кавалер», мысленно улыбнулся про себя Николай и снова вернулся в разговор.

Увлекшись разговором, никто не заметил, как пролетело почти два часа, пока Николая и Саньку не окликнула Наташка. С легким чувством сожаления Николай попрощался, и подхватив Саньку под руку, вернулся в лоно семьи. Так состоялось знакомство с семьей Васильевых.

Три дня пролетели незаметно. Соседи оказались замечательными людьми, и хотя теща с тестем слегка кривили губы, а один раз Николай даже подслушал, как теща сказала вполголоса, что, мол, соседи не ровня им, они продолжали встречаться, с Евгением Николай даже сходил на рыбалку, чего с ним не случалось уже давно, а Наташка до того сдружилась с Анной, что заявила Николаю, что отныне она тоже хочет заниматься делом, а не киснуть в четырех стенах. Когда же Николай попробовал возразить, что ее никто не держит в заточении, Наташка просто встряхнула головой и безапелляционно высказала: