Поднялся он на рассвете, наскоро умылся и отправился к монастырю. Над полями висел густой туман. Выпавшая ночью роса крупными, тяжелыми каплями скатывалась с крыш домов и деревьев — можно было подумать, что начинается дождь. Отойдя совсем немного от дома, Ко Со Твей увидел вдалеке спускающуюся с холма Но Тейн Хла с корзиной на голове.

— Ты что сегодня так рано? — спросил он, поравнявшись с девушкой.

— Вовсе не рано. Это вам так кажется. Какой сегодня густой туман. — Впервые за все время их знакомства Но Тейн Хла охотно поддержала беседу.

— Давай я помогу тебе набрать цветов.

— Вы опоздали. Я уже набрала.

Глубокое, откровенное разочарование отразилось на лице Ко Со Твея.

— И ты приходишь сюда каждый день?

— Да, каждый…

— А почему же я тебя не видел?

— Я прихожу каждый день в монастырь, а цветы собираю лишь иногда, — отвечала девушка на ходу.

— Погоди, Но Тейн Хла, что же ты так торопишься?

— Мне некогда. Дома много дел, — сказала она и убежала.

С грустью смотрел Ко Со Твей ей вслед, пока она не скрылась из виду.

— А, пришел, Ко Со Твей. Ну входи, входи, ветеран, — радушно приветствовал гостя Со Аун Бвин, сидевший на бамбуковом полу своей хижины.

— Угощайся. Сок только сейчас собрали. Свежайший.

— А как насчет спиртного?

— Что с тобой? Неужто выпить захотелось?

— Да нет. Я просто так.

— Вообще-то пальмы — собственность настоятеля монастыря. Он не разрешает готовить спиртные напитки, но я его не слушаю, отношу плоды домой, там приготовляю, а потом продаю потихоньку.

— Ты мне говорил, что поишь полицейских.

— Полицейские приходят, старший лесничий приходит и выпивают все до капли.

— Они тебе платят?

— Жди от них платы! Конечно, пьют даром. Мало того, если вдоволь не напьются, еще обругают как следует.

— Но это же несправедливо! Какое они имеют право покушаться на чужое добро. Это же государственные служащие, а ведут себя как грабители.

— Ха-ха! Государственные служащие! Как только эти «служащие» появляются в деревне, все, начиная со старосты, норовят спрятаться под лавку.

— Это почему же?

— Они хватают все, что под руку попадает, — кур, яйца, спиртное. Причем о плате мы даже не заикаемся. Дело дошло до того, что однажды начальник департамента лесов потребовал женщину.

— А что, у вас в деревне есть женщины легкого поведения?

— Нет, конечно.

— Как же вы вышли из положения?

— Начальник сам подсказал. У нас в деревне арестовали одного крестьянина за порубку казенного леса, так он пообещал отпустить крестьянина, если жена его согласится провести с ним ночь.

— Вот мерзавцы!

— Еще какие! А после того как начальник добился своего, этот несчастный все равно домой не вернулся. Его осудили на несколько лет тюремного заключения. Вот какие дела у нас творятся.

— Староста Со Я Чо разве безропотно выполняет все прихоти начальства?

— То, что я тебе рассказал, случилось еще при его отце. А Со Я Чо на начальников внимания не обращает и никого не боится.

После всего услышанного чувство уважения к старосте деревни упрочилось еще больше.

Выпив кружку тодди, Ко Со Твей отправился домой. Рассказ Со Аун Бвина весь день не выходил у него из головы. Он даже не мог себе представить, что подобная подлость возможна.

После обеда внезапно появился Поу Ни.

— Что случилось? — встревожился Ко Со Твей.

— Ко Хла Саун послал сказать, что сегодня состоится совет, — едва переводя дыхание, сообщил Поу Ни.

— Где? Опять в саду Ко Нан Чо?

— Нет. В доме У Па Ни в деревне Кайншоджи.

— Пойдем вместе?

— Пошли.

Как некстати это! Завтра утром Ко Со Твей намеревался встретиться с Но Тейн Хла и сказать ей о своей любви.

— По дороге заскочим в сторожку к Со Маун Та. Надо дать ему кое-какие указания.

Разговор с Со Маун Та длился минут тридцать. До деревни Кайншоджи они добрались только к вечеру. Кайншоджи притаилась в глубине леса, в стороне от дороги и от других деревень. Здесь жили в основном шаны. С ними Ко Нан Чо хорошо ладил. «Вопрос, видимо, очень важный, раз выбрали для встречи такое глухое место», — думал Ко Со Твей.