— Меня не пугает тюрьма. Меня беспокоит то, что я не закончил работу в поле.

— Не тревожься. У тебя ведь работает Ун Ту Хан.

— Да, он парень хороший. Я ему объяснил, что и как надо делать. Надеюсь, он справится с уборкой урожая.

У Лоун Тхейн и У Шве Тейн искусно вели беседу, понимая друг друга с полуслова. А Ко Со Твей все думал о старосте У Пхоу Шане, и его не покидала мысль тотчас по возвращении из Хлеку покончить с этим негодяем. Заверив У Лоун Тхейна в том, что все его поручения будут выполнены, а просьбы переданы жене и дочери, они попрощались с ним и вышли на улицу. Был уже полдень. Друзья решили немного подкрепиться и отправились в чайную. Заняв столик в дальнем углу, они стали ждать, когда им принесут еду.

— Так или иначе я убью этого негодяя, — решительно сказал Ко Со Твей и вдруг, спохватившись, что кто-нибудь их услышит, стал тревожно оглядываться по сторонам.

Однако в чайной никого, кроме них, не было.

У Шве Тейн удивленно поднял голову.

— Проникну к нему в дом и убью, — уже более сдержанно повторил Ко Со Твей, — у него имеются пистолет и ружье; ими-то я и воспользуюсь для этой цели.

— Время еще не пришло, — коротко возразил У Шве Тейн.

— Как не пришло? С ним уже давно пора расквитаться!

— Нет, Ко Со Твей, для таких решительных действий мы пока не созрели. Ты видишь, что они творят уже сейчас, хотя мы не дали им ни малейшего повода. Представляешь, что они начнут вытворять, если на одного из их слуг будет совершено покушение? Всю волость немедленно наводнят полицейскими! А что мы сможем противопоставить их силе? Ничего! Все крестьяне заняты уборкой урожая, — терпеливо убеждал У Шве Тейн распалившегося приятеля.

Вернувшись в Пхаунджи, У Шве Тейн оседлал свою верную лошаденку и отправился в Муэйни. Ко Со Твей же поспешил повидаться с Ко Хла Сауном и сообщил ему все в подробностях о свидании с У Лоун Тхейном.

— Этот негодяй У Пхоу Шан причиняет нам уйму зла. Я готов его убрать, но У Шве Тейн не согласен. Все прочие старосты живут мирно, ни во что не вмешиваются. А этот из кожи лезет, чтобы выслужиться перед начальством. Доносит о каждом нашем шаге. Если его убрать, сразу полегчает. Надо только уговорить У Шве Тейна, чтобы он дал согласие на это.

— А почему он противится?

— Говорит, что даже сейчас, когда крестьяне день и ночь проводят в поле и ни о чем, кроме урожая, не думают, власти засылают к нам полицейских и устраивают провокации. А уж если мы посягнем на жизнь их верного пса, они ни перед чем не остановятся. Мы же пока к сопротивлению не готовы.

— Я с ним совершенно согласен. Придется подождать.

— А я считаю, что этого У Пхоу Шана надо немедленно прикончить. Он, чего доброго, натворит еще чего-нибудь похлеще.

— Ты возьми себя в руки и успокойся. Так можно испортить все дело. Пойдем-ка к монам. Ко Со Маун нас, наверное, заждался.

Ко Со Твей и Ко Хла Саун вышли на шоссе и направились в Пхаякоун. Деревня находилась между Пхаунджи и Хлеку у самой дороги.

Ко Со Маун с мрачным видом сидел под навесом, из дома его доносились тревожные женские голоса и судорожные рыдания.

— Что случилось?

— Проходите. Садитесь. — Он бессильно махнул рукой. В его голосе звучало отчаяние.

— Что случилось?

Взволнованно переговариваясь, из дома вышли женщины. Проводив их до калитки, жена Ко Со Мауна вернулась в дом и снова заголосила.

— Пошли на ток, — сказал, тяжело поднимаясь со скамьи, Ко Со Маун. Гости последовали за ним.

Почти упав на солому и неистово сжимая кулаки, Ко Со Маун в бешеной злобе заскрежетал зубами:

— Я убью его! Убью!

— Да скажи ты, наконец, в чем дело! — не выдержал Ко Со Твей.

— Индиец мою дочь опозорил… — промолвил он, плача.

— Успокойся, Ко Со Маун, — утешал его Ко Со Твей, — и расскажи лучше, как это случилось.

— Я всегда относился к тебе как к брату. — Ко Хла Саун обнял друга и ласково похлопал ладонью по спине. — Твое счастье — мое счастье, твоя беда — моя беда. В любой момент я готов прийти тебе на помощь.

Ко Со Маун, понурив голову, тяжело всхлипывал. Понадобилось немало времени, прежде чем он немного успокоился и обрел способность поведать товарищам о своем горе.

Ко Со Маун арендовал у богатого индийца небольшой участок земли. Этот индиец жил в Пхаунджи. Там же находился и его магазин, где крестьяне брали необходимые товары в счет будущего урожая. Натрудившись вдоволь на своем поле, Ко Со Маун, его жена и дети должны были помогать хозяину, дабы не лишиться его благосклонности, а заодно и кредита. Ведь Ко Со Маун был вечно в долгу у этого кровопийцы. Вот и ходили они всей семьей то очищать рис, то заготовлять дрова, то носить воду.

Жене индийца, ожидавшей в то время младенца, потребовалась прислуга, и Ко Со Маун предложил для этой роли свою семнадцатилетнюю дочь Ма Двей Пу. Ма Двей Пу оставалась в доме хозяина и после рождения ребенка. Домой она вернулась беременная, с пятнадцатью джа, которыми наградил ее хозяин.