— А что, к нам завтра соседи придут помогать?

— Придут. Я сказал матери, чтобы она готовила еду на всех.

— Твей Мей тоже придет?

— Нет, — буркнул Тхун Ин.

— А почему? Она сейчас свободна. У них рис еще не созрел. Надо и ее пригласить.

— Незачем! И вообще тебя это не касается. Понятно?

— А Эй Хмьин ты, конечно, позвал?

— Еще нет, но позову. Вот закончу дела и позову, — повторил он упрямо.

— Мне хочется, чтобы и Твей Мей пришла. Я сама к ней схожу, — не унималась девушка.

— Сколько раз нужно тебе говорить, чтобы ты не вмешивалась в дела взрослых, — рассердился брат.

— Ну и злись себе, сколько хочешь, но ты не прав.

— Без тебя как-нибудь разберусь, кого приглашать, а кого нет, — прикрикнул на нее Тхун Ин.

— Хватит ругаться, Лоун Тин. Лучше помоги мне, — позвала мать. Лоун Тин ушла.

— Что у вас там опять произошло? — устало спросила До Ин Нвей.

— Ничего не произошло. Просто он ужасно противный. Собирается просить соседей, чтобы помогли с уборкой риса. Хочет позвать Эй Хмьин, а Твей Мей нет. Разве это прилично? Твей Мей обидится.

— Так не годится. Твей Мей уже давно вызвалась помочь нам.

— Вот и я ему сказала, что нехорошо так поступать. Пусть он как хочет, а я сама пойду к Твей Мей.

— И чем она ему не угодила? — сокрушенно вздохнула До Ин Нвей.

— Все ясно, мама. Он любит Эй Хмьин. А мне нравится Твей Мей. Мне ее ужасно жалко. — И Лоун Тин сморщила носик.

— И мне. Ну, хорошо, предположим, он ее не любит, но зачем же так жестоко с ней обращаться? Мы все из одной деревни и должны по-хорошему относиться друг к другу. А он даже видеть ее не желает. — До Ин Нвей совсем расстроилась.

— Бог с ним. Я обязательно позову Твей Мей сегодня же. Если не в поле, пусть хоть на кухне тебе помогает.

— Не знаю, что и делать, дочка. Воспротивишься его воле, он, чего доброго, и побьет.

— Думаешь, побьет? Ну и пусть. Я его не боюсь, — сказала Лоун Тин упрямо.

Тхун Ин заканчивал мастерить грабли, когда к нему подошел У Аун Бан и опустился на землю рядом.

— Послушай, Тхун Ин. Надо бы нам продолжить тренировки. Не ровен час, потребуется наше мастерство в бою.

— Ты же видишь, отец, у меня совсем нет свободного времени.

— А сегодня вечером?

— Вечером пойду по домам. Неплохо бы знать, кто завтра придет нам помочь.

— Не весь же вечер ты будешь занят? Как освободишься, приходи вон на ту полянку.

Тхун Ин молчал, не зная, что ответить. Вечером он условился о встрече с Эй Хмьин. Они не виделись уже больше недели и оба с нетерпением ждали сегодняшнего свидания. Он не хотел посвящать отца в свои личные дела, тем более что отец, как и сестра, отдавал предпочтение Твей Мей.

— Пока я всех обойду, уже стемнеет. Что в темноте-то делать? — попытался вывернуться Тхун Ин.

— Это не страшно. К полуночи освободишься, а там взойдет луна и будет светло, как днем.

Тхун Ин хорошо знал, что если отец что-нибудь задумает, переубедить его невозможно, поэтому пришлось согласиться.

После ужина Тхун Ин и Лоун Тин отправились в деревню.

У Аун Бан прилег на циновку в своей сторожке, но уснуть не мог. Картины прошлого будоражили его память.

От родителей У Аун Бану досталось восемнадцать акров земли. Это было неплохое наследство. Лишних денег в семье не водилось, но и долгов не было. Риса до нового урожая им с женой вполне хватало, а иной год удавалось еще и продать сто пятьдесят — двести корзин. Но потом пошли дети — сначала сын, потом дочь. Расходы увеличились. С деньгами стало туговато. Посоветовавшись с женой, У Аун Бан решил взять в аренду небольшой участок, примыкавший к их земле. Но для того, чтобы обработать и засеять поле, понадобились дополнительные средства, и тогда пришлось пойти на поклон к ростовщику. Однако уже первый урожай принес им разочарование. К тому же, как назло, рис упал в цепе. Долг ростовщику остался невыплаченным. А завершилось все это предприятие тем, что и свою собственную землю пришлось отдать за долги. Так У Аун Бан стал безземельным и оправиться уже никак не мог.

«У Шве Тейн все-таки прав. Ростовщики дерут с нас три шкуры. А тех, кто не в состоянии выплатить долги, лишают земли. Вот придет время рубить головы англичанам и полицейским — достанется и ростовщикам», — размышлял У Аун Бан, и в сердце его закипала злость. Он приподнялся на циновке и взглянул на тесаки, висевшие на стене. Их лезвия сверкнули при слабом свете коптилки, как бы рапортуя о готовности к бою. «Сегодня не возьмем их на тренировку. Не дай бог, заденем друг друга в темноте. Они ведь предназначены для врагов», — подумал У Аун Бан. И он вспомнил, как год назад перед началом полевых работ поехал в Хлеку получить кредит в правительственном департаменте. Там собралось множество крестьян со всей волости. В тот год у них было особенно туго с деньгами. Только позднее он понял, что совершил ошибку, рассчитывая на помощь властей. Не послушал он У Шве Тейна. А ведь тот убеждал его, что англичане только прикидываются добренькими, а реальной помощи крестьянам они не окажут, ибо кредиты, которые выдают английские власти, чиновники и старосты используют для собственного обогащения.

Там, в Хлеку, У Аун Бан и другие получили достойный урок. Условия, на которых выдавался кредит, были настолько мудрено сформулированы, что ни У Аун Бан, ни другие крестьяне ничего не поняли. Они, правда, с умным видом кивали головами, будто им все ясно. Однако, покидая департамент, У Аун Бан сжимал в кулаке жалкие гроши, которые пришлось отдать швейцару на чай. Вся полученная ссуда перешла в руки волостного начальника, чиновников и старосты, который поручился за него перед департаментом. Поле засеяли. Долгожданный урожай созрел. Рис продан. У Аун Бан расплатился с ростовщиком — владельцем земли, с хозяином лавки, но вернуть полученный кредит не смог. А староста требовал, чтобы тот во что бы то ни стало рассчитался. В случае неуплаты грозил пустить с молотка все его имущество. У Аун Бан снова был вынужден прибегнуть к «услугам» китайца-ростовщика и взять под огромные проценты деньги для погашения кредита. На следующий год долг стал еще больше: предстояло выплатить ростовщику и заем и проценты. Как тут было не вспомнить предостережения У Шве Тейна относительно английских «благодеяний». С тех пор У Аун Бан проникся к нему глубоким уважением. «Как хорошо, что у нас в волости есть такой мудрый и опытный человек», — многократно повторял про себя У Аун Бан. Еще некоторое время он повертелся на циновке с боку на бок и заснул.