Ливень не прекращался всю ночь. Галоны поужинали огурцами и тыквой, росшими поблизости на поле. Окопавшиеся в деревне солдаты — курами и рисом.

К рассвету дождь прекратился. Отдохнувшие за ночь галоны рвались в бой. У Аун Бан повел их в деревню окольным путем, намереваясь застигнуть солдат врасплох. Вокруг стояла мертвая тишина. Лишь изредка то тут, то там раздавался одинокий лай собак.

— Осторожно, они где-нибудь неподалеку наверняка устроили засаду, — предупредил У Аун Бан.

В деревне не было заметно никакого движения.

— Давай я пальну, — предложил Ко Со Твей, обращаясь к У Аун Бану.

— Стреляй, — согласился тот.

Выстрел только распугал ворон. Войдя в деревню, галоны ни одного солдата там не обнаружили.

— Когда же они улизнули? — удивился У Аун Бан.

— Ночью, наверно, — сказал Ко Шве Чо.

Руководители галонов, наскоро посовещавшись, решили противника не преследовать, а дать бойцам передышку. Пока готовили еду, в деревню пришли двое чинов из разбитого отряда Ун Ту Хана. Они рассказали о бое, который принял отряд, и о геройской гибели Ун Ту Хана. Вскоре из Муэйни вернулись Тхун Ин с одним бойцом, ходившие на разведку. Они принесли печальную весть о трагической гибели У Шве Тейна — самого опытного руководителя крестьянского движения волости. Смерть У Шве Тейна была невосполнимой потерей для галонов, которые совсем пали духом, поняв, что священное масло не в силах уберечь их от пуль. Этот день был последним боевым днем отряда галонов волости Пхаунджи.

В Ушикоун стали постепенно возвращаться из леса жители.

Крестьяне прочих деревень разбрелись по домам, и собрать их снова было уже невозможно. Руководителям не оставалось ничего иного, как самим вернуться в родные места.

Ко Со Твей поспешил в Поутиннье, где жила Но Тейн Хла. Здесь было тихо. Тревожные события, как бы нарочно, обошли эту деревню стороной.

— А, Ко Со Твей! Входи, входи! — встретил его Со Я Чо с преувеличенным радушием. — Я слышал вчера, кое-кто из нашей деревни тоже участвовал в схватке с солдатами. Ну и как? Успешно?

— Да, галоны сражались отважно, но ночью солдаты куда-то исчезли, — коротко ответил Ко Со Твей.

— Значит, удрали солдаты? — допытывался староста.

Ко Со Твею не хотелось возвращаться к этой теме. Не видя Но Тейн Хла, он встревоженно оглядывался по сторонам. Был уже вечер, Со Я Чо приготовил чай.

— А где же Но Тейн Хла? — не удержался Ко Со Твей.

— Но Тейн Хла? — ответил после некоторой паузы староста. — Она ушла в гости в деревню Чаунпанкоун. Сегодня я дома один. — Но на сей раз Ко Со Твей старосте не поверил. Он знал, Но Тейн Хла одна никогда не выходила за околицу.

Неожиданно за спиной Ко Со Твея кто-то скомандовал:

— Не двигаться! Стрелять буду!

Он удивленно обернулся и увидел в дверях начальника полиции с пистолетом в руках. Бросив взгляд на улицу, Ко Со Твей понял, что дом окружен.

— Что ж, твоя взяла, Со Я Чо. Обманул ты меня.

Староста ухмыльнулся.

— Смеется тот, кто смеется последний. А я-то тебе поверил. Думал — тебе дороги твой народ и твоя родина. Думал — ты не из тех, кто продался англичанам. К сожалению, я ошибся. Что ж, придется расплачиваться за свою легковерность.

В деревне начались повальные обыски. Многих галонов арестовали. Со Маун Та бежал в Кайншоджи, прихватив с собой двустволку Ко Со Твея. Здесь же нашли убежище Ко Хла Саун и Поу Ни. Со Маун Та сообщил им об аресте Ко Со Твея.

— Он слишком доверился старосте, и все из-за Но Тейн Хла. Она вскружила ему голову. Да разве Со Я Чо согласился бы когда-нибудь на их брак? — сокрушался Со Маун Та.

— Сочтемся как-нибудь и с этим негодяем, — уверенно проговорил Поу Ни.

Примчавшиеся из деревни, где обитали моны, два парня рассказали о том, что ночью там произошел бой и в этом бою погиб Ко Со Маун. Деревня солдатами сожжена дотла, жители разбежались.

После сильной бури всегда наступает затишье. Так произошло и в волости Пхаунджи. И не только в Пхаунджи. По всей стране крестьянское движение пошло на убыль. Наступил сезон дождей. Изнемогшие от голода и болезней, скрывавшиеся в лесах галоны вынуждены были сложить оружие и сдаться властям. Многие из тех, кто еще продолжал сопротивление, попадали в засады, устроенные солдатами и полицейскими. Иные были арестованы или погибли в неравных схватках. Полицейские жестоко расправлялись со всеми, кто вызывал у них хоть малейшее подозрение. Зачастую вина подозреваемых ограничивалась лишь тем, что они приходились близкими или даже дальними родственниками галонам.

Правительство не торопилось освобождать волость от нашествия солдат и полиции. Облавы, обыски и грабежи не прекращались. Старосты, помещики, ростовщики свирепо расправлялись с крестьянами, припоминая их неповиновение в прошлом. Немногие оставшиеся в живых руководители галонов вынуждены были скрываться.

Эй Хмьин ждала ребенка и работать уже не могла. Теперь вся семья держалась на Лоун Тин. У Аун Бан постоянно тревожился об оставшихся дома женщинах и, выкроив немного времени, всякий раз наведывался домой, пока не угодил однажды в руки полиции.