Было решено незамедлительно приступить к формированию боевых отрядов и разработать подробный план организованного отпора на тот случай, если в волость нагрянут правительственные войска и полиция.

Весть о первых неудачах восставших, о разгроме их главной базы на горе Алан произвела удручающее впечатление на крестьян волости. Как всегда, нашлись слабые, безвольные люди, сразу же потерявшие веру в победу. Некоторые даже поспешили уплатить налог. Осмелевшие на этом основании ростовщики и помещики пытались словом и действием вынудить крестьян к погашению арендной платы и долгов. Зачастую крестьяне оказывали вооруженное сопротивление хозяевам, так ничего им и не уплатив.

У Аун Бан наотрез отказался вернуть долг помещику и свез весь рис в свой амбар. Кстати сказать, Тхун Ин женился наконец на Эй Хмьин, а Твей Мей, выплакав от обиды все глаза, затаила в душе непреодолимую ненависть к молодоженам.

У Шве Тейн неустанно готовил крестьян к предстоящим боям. Своей непоколебимой верой в победу он вселял в их сердца надежду. Но сообщения о кровопролитных боях и о больших потерях в рядах повстанцев затрудняли его работу и не приносили желаемых результатов.

Вскоре пришло еще одно печальное известие. Лишенный медицинской помощи, от пыток и истощения в тюрьме Инсейна скончался У Лоун Тхейн. Его смерть вызвала новый взрыв негодования.

— Потеря У Лоун Тхейна — большой удар для нас. Он не просто умер — его замучили до смерти, — гневно сообщал У Аун Бан.

Спустя шесть дней после смерти У Лоун Тхейна в его доме собрались руководители крестьян. Мать и дочь умершего были вне себя от горя. Ун Ту Хан успокаивал несчастных женщин, но в его груди клокотала ярость против палачей. Праведный гнев зажег сердца чинов. Они неукротимо рвались в бой. Гибель У Лоун Тхейна всколыхнула всю волость, привела в волнение даже поостывших и струсивших крестьян. Событие это облегчило подготовительную работу У Шве Тейна и его помощников, однако, когда дело доходило непосредственно до формирования боевых отрядов, большинство жителей волости, прослышав о тяжелом положении галонов, старались держаться в стороне.

Староста Пхаунджи У Не Тхун был отлично информирован о каждом шаге крестьянских руководителей, но не отваживался на решительные меры, притворяясь, будто ничего не замечает. В действительности он постоянно держал в курсе всех местных событий свое начальство в Хлеку. Между тем солдаты в волости пока не появлялись. Время шло, и боевой пыл повстанцев постепенно остывал. Но тут произошло событие, которое в той или иной мере затронуло интересы всех крестьян; оно-то и послужило поводом ко всеобщему возмущению.

Однажды в Оунхнепине появился старший лесничий Сан Тин со своими помощниками. Остановившись в доме Ко Чо Та, они занялись маркировкой деревьев, подлежащих валке. С собой у них было ружье. В тот же день в деревню заглянул Ко Со Твей и, узрев ружье, решил со что бы то ни стало им завладеть.

— Ко Чо Та, — обратился он к своему другу, — у нас скоро будет ружье.

— Откуда ты его возьмешь?

— А нам его даст Сан Тин.

— Да ты что, Ко Со Твей? — всполошился Ко Чо Та. — Из-за этого ружья потом беды не оберешься.

— Будь что будет. Мы ведь давно ждем повода. С тех пор как они загубили У Лоун Тхейна, я жду не дождусь встречи с солдатами. Вот мы им покажем, — возбужденно проговорил Ко Со Твей, потирая ладони.

— Ты только подумай, что ты говоришь! Если в волости начнутся волнения, крестьяне не смогут сеять рис. Как же они будут существовать весь год, — горячился Ко Чо Та.

— Я-то ведь тебя отлично понимаю. Ты печешься только о своих интересах. Боишься, когда начнутся большие дела, ты лишишься доходов.

Возмущенный Ко Со Твей не стал с ним больше разговаривать. Про себя же решил, что выкрадет ружье тайком, когда лесник займется маркировкой деревьев, либо подкараулит его на пути в деревню и отнимет силой.

Дома удрученного Ко Чо Та встретила пьяная компания.

— Ты где пропадаешь? — заплетающимся языком спросил Сан Тин. — Почему не уделяешь внимания своему начальнику?

— Я отлучался по делам, — мрачно пробурчал в ответ Ко Чо Та.

— Мы, между прочим, не возражали бы выпить еще, но у тебя ничего не нашли. Ну-ка поищи как следует.

— Сейчас, сейчас, — успокоил его Ко Чо Та и послал своего работника за рисовой водкой.

— Послушай, Ко Чо Та, я разрешу тебе валить любые деревья и продавать кому угодно, но с одним условием: за это ты выложишь мне тысячу джа наличными, — продолжал Сан Тин.

— Тысяча — многовато, — усмехнулся Ко Чо Та. — У меня сроду таких денег не было.

— Рассказывай сказки. Я же знаю, что ты вернешь себе эту сумму с лихвой. И перестань торговаться, а то у меня с тобой будет разговор короткий — вообще не разрешу рубить лес.