Ян вышел вслед за Адой и Дареном, чтобы подготовить вместе с Лоуренсом нашу карету. Я осталась в полном одиночестве в окружении прислуги, которые учтиво подавали мне мою верхнюю одежду.

— Госпожа Кустодес? — уставший голос заставил меня обернуться.

— Полковник, — я спохватилась и сделала реверанс. — Я думала, что вы слишком заняты, чтобы почтить нас своим присутствием… Надеюсь, произошедшее тут не отвлекло вас от ваших дел?

Среднеземец лишь тряхнул седой головой, отчего его волосы растрепались. Но знакомым движением тут же поправил их.

— Я должен извиниться за поведение своего внука. Вы должны понимать, что в его положении на него свалилось куда больше, чем он пока может вынести. И требований к нему тоже стало куда больше, чем дома. И иногда он… не выдерживает этого.

— Я понимаю, господин Раомос, — глаза сами опустились в пол, под его взглядом я чувствовала, будто это я виновата в том, что парень вспылил. — Ари и так успел пережить то, но я не думала, что тема его недуга может вызвать подобную реакцию…

— «Подо льдом таится ярость», — напомнил Игнаций, а затем вздохнул так тяжело, будто на его плечах вмиг оказалось невыносимо тяжелое бремя. — У моего внука крайне непростой характер. На вид он мягкий и спокойный, но жесткий и вспыльчивый внутри. Больше похожий на Хус, чем мне бы того хотелось. Однако и на отца своего он не слишком похож — тот обычно всегда говорил прямо, а потому такие вспышки гнева не были для него чем-то странным, — он замолк, задумавшись о чем-то. — Наверное, поэтому я думал, что моя дочь будет лучшим выбором, чем Рената.

Мое стеснение отступило, как только я услышала знакомое имя. Однако Игнаций был последним человеком, от которого я рассчитывала его услышать.

— Вы… вы о моей матери? — я смотрела прямо в суровое сухое лицо.

— О ней. Вы очень похожи на нее, госпожа Камилла. Внешностью, конечно, вы пошли в отца, но глаза, взгляд… Словно бы она снова на меня смотрит, как и четверть века назад.

— Вы знали моих отца с матерью? — я не смогла скрыть свое недоверие. Да и не пыталась.

Моя реакция смутила старого гвардейца. Он нахмурился и уточнил:

— Разве вы не знали, что Эстебан и Айварс состояли на службе в Серой гвардии под моим командованием?

— Нет… — я чувствовала себя сокрушенной, подавленной. Как же надоело, что каждый встречный знает о моей семье больше меня самой.

— Что ж, тогда и о том, что оба они претендовали на руку Ренаты, вам тоже не известно.

Я помотал головой. Жгучая злоба яростно пульсировала обидой в груди. Сколько еще всего от меня скрыли? Игнаций без труда прочитал это, его лицо жалостливо смягчилось.

— Я не раз видел ее, когда она приходила навестить Эстебана, если ему не получалось покинуть Беламию из-за службы. Видел и завистливый взгляд Айварса. Моей Джордис тогда было не больше пятнадцати, и она была влюблена в этого вспыльчивого громогласного северянина, а потому я невольно присматривался за развитием драмы, что разворачивалась в моем корпусе. Не хватало только, чтобы эти олухи, не приведи Император, вызвали друг друга на дуэль насмерть. Но когда они объявили о помолвке, Айварс сдался а потом в тайне начал видеться с Джордис. Много зим спустя, когда Хус уже покинул гвардию и стал ярлом, Айварс вернулся просить ее руки и увез ее в свой заснеженный край. Я был приглашен на свадьбу Ренаты и Эстебана тут, в Столице. А в последний раз видел ее на свадьбе дочери, в Витгрансе.

— Я… не знала этого, — сделав судорожный вдох, я подавила желание расплакаться от несправедливости. Отец так много утаивал, что было сложно поверить, что у него могла быть хоть сколько-нибудь нормальная жизнь.

Похоже, что тут, в Империи он был искренне счастлив, был на своем месте. Зачем он согласился стать герцогом? Зачем он отдал все, чтобы потерять такую жизнь? Чтобы стать угрюмым, недоверчивым, молчаливым и скрытным?

— Я не хотел расстраивать вас, Камилла, — голос Игнация внезапно потеплел. Похоже, он не ожидал, что его рассказ вызовет такую реакцию. — Все это вам точно следовало узнавать не от меня. Ваш отец немногословен, как я погляжу. Впрочем, оно и к лучшему. Империя не любит, когда кто-то болтает за ее стенами. Но увидев вас еще тогда, у сенатора Фелативы, я сразу же вспомнил былые времена. Прошу простить мне мою… сентиментальность. Я просто слишком давно не виделся с дочерью.

На секунду маска строгого высокопоставленного офицера отошла в сторону, и за ней я разглядела старика — уставшего, тоскующего и растерянного. Игнаций хотел было что-то добавить, но за входной дверью послышались шаги. Через мгновение Ян, покрытый тонким белым снежным пушком, показался в дверном проеме:

— Госпожа, мы готовы к отбытию… — он осекся, увидев, что я не одна, и вежливо поклонился Игнацию.

— Уже иду, Ян.

— Камилла, передайте мои извинения за поведение внука и госпоже Набелит от моего имени. И пусть, милостью Императора, вы доберетесь домой в порядке. Погода, кажется, ухудшается. Да озарит вас свет Имперских Истин.