— Благодарю, что вы все разъяснили, я в очередной раз убедился, что верить слухам — занятие неблагодарное, да еще и ставящее в такую щекотливую ситуацию перед гостями. Надеюсь, этот промах с моей стороны никак не скажется на вашем мнении обо мне, и я надеюсь, смогу доказать, что достоин того, чтобы положить начало если не дружбы, то хотя бы хороших отношений между нашими Домами.

— Он меня раздражает, — в полголоса сказала Каталина, наклонившись ко мне, как только один из слуг попросил подойти Камиши в другой зал. — Напыщенный двуличный индюк, вот кто он!

— Ну он хотя бы пытается изобразить заинтересованность, — вздохнула я.

— Он же явно чего-то добивается. Неужели думает, что это не заметно?

— Ну, не забывай, что и мы сюда не только за светскими беседами пришли, — напомнила я ей.

Кислое выражение на лице девушки говорило, что ее ожидания никак не совпадают с реальностью. Да, это не пышные балы и грандиозные приемы, какие обычно закатывают богачи и вельможи, однако все примерно так, как сестра София и говорила — лицемерие и лесть во всех возможных проявлениях.

В скором времени оранжерея наполнилась людьми. Лакеи то и дело открывали двери, объявляя новоприбывшего гостя. Камиши лично учтиво и оживленно приветствовал каждого из них, словно бы перед ним были канцлеры Триумвирата собственной персоной. Обращаясь с гостями как со своими давними знакомыми, он то и дело интересовался здоровьем родственников, спрашивал какие-то мелочи, оттого сразу же располагали людей к себе. Напряжение очень быстро сменялось симпатией, и те начали общаться с необычайной легкостью… Интересно, сколько времени он оттачивал такие навыки общения? Я задумчиво наблюдала, как даже робкая и стеснительная Бьянка Арелан непринужденно сообщала Камиши о последних вестях из дома, пока тот помогал ей усаживаться в кресло.

Естественно, Ада тоже была приглашена. Я уже приготовилась, что набелитка, по обыкновению, будет несносно высокомерной, но ее будто подменили — сдержанная, мило и скромно улыбающаяся, она ни взглядом, ни словом не выдавала своего нутра. Похоже, что манеры, какие-никакие, у нее все же были. А вот Ари, к моему удивлению, почему-то на приеме так и не появился.

Когда все гости заняли свои места, телохранители, охранники и прочая свита знатных господ, вышли наружу, дабы не мешать общению. Десай предложил всем представить себя, словно бы это было общество по интересам, однако, уже успев добиться всеобщего расположения, каждый начал понемногу рассказывать о себе, поддерживая беседу и отвечая на вопросы.

Первыми взяли слово земляки Камиши. Когда четыре представителя Арракана были вместе, было сложно не заметить, как они смотрят друг на друга с неприкрытым снисхождением и высокомерием, словно бы каждый из них делал одолжение другому. Арраканские династии никогда не могли найти компромисс, и извечное соперничество их Домов до сих пор делало регион таким неспокойным.

Подобно имперским патрициям, Дома в Остании не привязывались к родословной, а заслуживали статус своими влиятельностью и богатством, и в отсутствии одно из этих факторов могли с легкостью лишится своего положения, вернувшись на самое дно, с которого когда-то начинали. Чтущие свои корни знатные Дома презирали останцев, не желая ставить «безродных выскочек» в один ряд с собой. И, тем не менее, Остания закрепила свои традиции и заставила другие провинции признать их новые порядки как должное. Хотя, уверена, не получай маркграфы средства от имперских предпринимателей, которые размещали производства на землях услужливых останцев, провинция уже давно бы была разорвана на клочки своими менее дружелюбными соседями — Нортландом и Арраканом.

Эйдан Колвин и Криста Грессер воплощали всем своим видом отношение Остании к окружающим — отрешенные, не обращающие никакого внимания на недовольно поглядывающих на них набелитов и арраканцев, сдержанные, они рассказывали о своих семьях, которые стали Малыми Домами буквально сто пятьдесят зим назад. Я невольно хмыкнула — для Домов, которые производят ткани и металл, выглядели останцы довольно скромно: простые наряды без украшений и каких-либо излишеств, почти как у сервитуариев.

А вот представители набелитских Домов были их полной противоположностью. В восточных землях их было около двадцати, и набелиты намеренно подчеркивали свой статус и напускное превосходство. Вся их одежда была вычурно дорогой, а украшения с драгоценными камнями не чурались носить не только девушки, но и парни. У Рамира Калантри так вообще на каждом пальце было по золотому перстню. А Джасс Амир носил кольца в ушах и носу, скрепленные тонкими позолоченными цепочками. Извечно таскающиеся за Адой подруги — Нара Сарей и Атали Амир, сестра-близнец Джасса, не старались подражать своей госпоже и вели себя несдержанно и несносно, то и дело кривя лица насмешках.

По мере того, как каждый рассказывал что-то о себе, набелиты намеренно ухмылялись, что не могло не вызвать возмущений, и теперь, когда очередь дошла до них, арраканцам и останцам не терпелось ответить из взаимностью на столь «любезное» отношение.

— Ну, я бы хотел побольше узнать о Набелите… — начал Камиши, словно бы не замечая, как растет напряжение между представителями провинциальных династий. — Ваш край славится крайне необычными традициями, которые многие жители других регионов считают… кхм… устаревшими.

— Вы о многоженстве? Или о работорговле? — напрямую спросила Ада без какого-либо стеснения, делая глоток чая.

— И том, и том, — улыбнулся Десай. — С тех пор, как Империя объединила под своей властью все наши провинции, вы — единственные, кто смог сохранить почти все свои обычаи.

— Рабы нужны всем, — пожала плечами Атали. — Просто не все готовы называть вещи своими именами. В Нортланде есть трэллы, в Арракане — каста невольников. По сути своей — они те же рабы, вот только вас за это никто не осуждает.