Деревянная терраса медленно заполнялась темнотой сумерек вслед за темнеющим горизонтом, все еще омытым лазурной волной уходящего дня. Маленькие капельки росы уже успели покрыть лакированное дерево, словно бы после дождя, и я с упоением провела рукой по перилам, остужая разгорячившуюся кожу. Слуги аккуратно зажигали свет в висящих на перекладинах фонариках из красной бумаги, и поместье постепенно озарялось оранжево-красными огоньками. Чтобы не стоять на месте и не мешаться, я решила пройтись.

Несмотря на то, что был конец второго месяца осенней поры, я почувствовала запах цветов. Не поверив своему обонянию, я уж было решила, что уставшее тело играет со мной злую шутку, и, повинуясь собственному любопытству, спустилась на ведущую в сад дорожку.

Большинство деревьев уже стояли голые, на некоторых еще остались золото и багрянец, сливающихся в причудливый градиент. Но были и растения, не считая хвойных, которые смогли сохранить зелень в неизменном виде, будто бы осень никак не могла найти на них управу. То были невысокие деревца и кустарники с плотными зелеными листьями, будто бы покрытые маслянистой пленкой. На некоторых стеблях я заметила мелкие иголки, как на розовых кустах. Может, они родом откуда-то с Набелита?.. Таких растений у нас на полуострове я не припомню.

Однако манящий сладкий запах продолжал интриговать меня, и я прошла дальше, проходя мимо склонившей голову над декоративным прудом плакучей ивой, грустно шелестящей на ветру своими гибкими веточками. Прошла по усыпанной иголками дорожке под сенью пушистых веток сосен, елей и неизвестных устремленных в высь хвойных деревьев.

Ухоженная дорожка вела все глубже и глубже на территорию сада. Фонари с мерцающими внутри огоньками становились все реже, а темные промежутки теней все шире. В царившем ночном полумраке мне было очень неуютно, и я уже думала возвращаться, расстроенная, что так и не нашла источник запаха, но за очередным поворотом мое внимание привлекло едва заметное свечение — голубоватое, как от отблесков воды в фонтане.

Передо мной показалось дерево. Невысокое, но раскидистое, с изогнутым, как у горных сосен, столом, оно выглядело настолько инородным, словно было миражем. Кора была идеально гладкой, без единой борозды, а под сенью листьев с серебристым отливом так и хотелось укрыться от невзгод и проблем окружающего мира. Но более необычными были цветы — те самые, чей аромат и привел меня сюда. Здесь он был еще сильнее, успокаивающий и умиротворяющий. Огромные перламутровые бутоны с розовой сердцевиной переливались в исходящем от лепестков бледном свечении.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы поверить своим глазам. Это же…

— Эльфийское дерево… — вслух выдохнула я, оглядывая дерево. То самое, одно из древних маналитических деревьев, которые сохранились до сих пор. Конечно, оно сильно отличалось от того, как было описано в книгах по ботанике, однако сомнений не было — серебристые листья и светящиеся переливающиеся цветы говорили сами за себя.

«Наверное, какой-то подвид…» — решила я, обходя дерево по кругу.

Сложно поверить, что такая диковинка могла расти прямо в сердце Империи. Одинокое, вырванное из своего укромного места и посаженное в Столице, чтобы радовать глаз своего хозяина и его гостей, я чувствовала некоторую жалость к дереву.

Дотянувшись до низкорастущей ветки, я вдохнула запах полной грудью, чувствуя, как он кружит голову. Уже готовая было поддаться порыву и сорвать цветок себе, я воздержалась — мало ли как к подобному варварству по отношению к столь редкому растению отнесется Камиши.

Какое-то время я просто стояла и любовалась красотой необычного растения, наблюдая за сияющими бутонами и слушая, как шелест листьев переливается тихим звоном. Спохватилась я, когда поняла, что небо уже целиком покрыто бархатом ночи, усыпанное тысячей мелких алмазов-звезд. В темноте я уже не могла разглядеть обратную дорогу, и решила выйти напрямик через сад, на свет огней.

Чуть погодя, мое внимание привлек звук стали, и вскоре я вышла из сада к небольшому внутреннему дворику. В окружении охранников и телохранителей гостей приема под одобрительные возгласы Максимилиан кружил по ровной квадратной тренировочной площадке. Его соперником был молодой арраканец, на вид мой ровесник. Волосы его были завязаны в пучок, а легкая тканевая одежда позволяла двигаться легко и грациозно, в противовес плотному с металлическими вставками камзолу Максимилиана. Рапира и кинжал блестели в руках Яна, и каждый удар его отдавался хлестом рассеченного воздуха. Выпад за выпадом, он быстро атаковал противника то шпагой, то кинжалом, не давая тому возможности контратаковать. Лезвия пели, соприкасаясь, а танец искр и отблесков в вечернем освещении контурами выделял сосредоточенные лица противников.

Ян наступал решительно. Каждый раз, когда юноша не успевал увернуться от атаки, он с трудом умудрялся парировать ее, продолжая держать меч лишь в одной руке. Я не раз наблюдала за тренировками, которые проводил Ян в Каса-де-Вентос, однако подобной техники боя мне видеть не приходилось. Если Первый клинок действовал четко и отточено, то арраканец двигался плавно, словно в танце. Он ни разу не позволил себе отвлечься от битвы, ни единый мускул его не дрогнул под атаками Яна, а глаза внимательно следили за движениями дуэлянта, дабы не упустить удар. Он явно ждал момент, чтобы атаковать, ведя битву на истощение, и его тактика начинала приносить свои плоды.