Удар, который я ощутил в этот момент, был больнее любого физического воздействия. Борис? Человек, которого я считал практически членом семьи, дал против меня показания? Не может быть! Это абсурд!

— Вы лжете! — выкрикнул я, вскакивая с места. — Он никогда бы…

— Сядьте! — голос следователя обрел стальную твердость. — У меня нет привычки лгать обвиняемым. Все улики против вас, так что советую вам перестать упрямиться и начать сотрудничать со следствием. Расскажите, как всё было на самом деле, и, возможно, суд учтёт ваше раскаяние.

Но что я мог им рассказать? Что стал жертвой интриг, что кто-то очень ловко подставил меня, используя новейшие технологии фальсификации? Что мой собственный босс, человек, которому я доверял как самому себе, предал меня?

Мысли лихорадочно метались в голове, но всё путалось, не складываясь в единую картину. Я чувствовал себя кроликом, попавшим в свет фар мчащегося на него джипа — ослепленным, парализованным страхом и неспособным даже пошевелиться.

В этот момент в кабинете раздался звук входящего вызова. Следователь нахмурился, глядя на мерцающий дисплей на своём столе.

— Что ж, на сегодня достаточно, — бросил он мне, отключая голографическое изображение. — Подумайте хорошо над моими словами. Ваше упрямство вам дорого обойдётся.

Меня вывели из кабинета, оставив наедине с мыслями, которые были чернее самой темной ночи над этим проклятым небоскребом. Что происходит? Кто стоит за всей этой историей? И как доказать свою невиновность, когда весь мир уже вынес тебе приговор?

Холодные стены камеры предварительного заключения давили невыносимее любого груза. Сон не шел — его прогонял образ Бориса, искаженный на допросе какой-то чужой злобой.

«Расскажите, как всё было на самом деле», — издевательски звучал в голове голос следователя. А как всё было на самом деле?!

Я сидел в камере, когда ко мне снова пришли. В камеру ворвался яркий свет. Я прищурился, пытаясь разглядеть вошедшего в дверях человека.

— Сергей! — раздался знакомый, но от этого не менее неожиданный, голос.

Камилла, заместитель главы Пятого отдела, решительным шагом пересекла камеру и остановилась напротив решётки. Её глаза, обычно искрившиеся озорством, сейчас метали молнии.

— Ты совсем спятил?! — прошипела она, приложив к сканеру удостоверение. — Сообщения читать разучился?!

Я в недоумении уставился на нее. Какие сообщения? О чём она говорит?

— У тебя на коммутаторе десять пропущенных от меня, — рявкнула Камилла, швырнув мне небольшой металлопластиковый прямоугольник. — Возьми, и чтобы больше такого не повторялось!

Коммутатор я поймал механически. На лице расплылась глупая улыбка. Кажется, ко мне пришла подмога. Разблокировав коммутатор, я торопливо открыл сообщения.

«Сиди дома. Никуда не выходи. Утром я сама приеду», — гласило сообщение от Камиллы, отправленное вчера вечером. Дальше — с десяток вариаций на ту же тему, всё более тревожных и эмоциональных.

— Что происходит, Камилла? — прохрипел я, силясь спрятать счастливую улыбку. — Борис… эти обвинения…

— Ева, — отрезала Камилла, с ненавистью чеканя каждое слово. — Эта гадина написала на тебя заявление. Говорит, ты изнасиловал ее подругу. А еще она наняла «решал» — чтобы убедиться, что тебя посадят.

Я застыл, не в силах вымолвить ни слова. Ева? Что ею движет? Месть за отказ переспать? Что за бред? В голове бешено метались мысли, пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему.

— Нужно выбираться отсюда, — прервала мои размышления Камилла. — У меня есть план… Просто так тебя, конечно, не выпустят, — хмуро проговорила Камилла, нервно барабаня пальцами по решетке. — Но я уже все разузнала. Есть шанс вытащить тебя под подписку о невыезде и залог.

— Залог?! — вырвалось у меня. — Сколько?

Камилла многозначительно улыбнулась, достав из кармана небольшой голографический проектор.

— Не переживай, с этим проблем не будет. Я кое-кому позвонила. — На проекторе высветилось знакомое лицо Бориса. — Он, конечно, в шоке от происходящего, но в твою невиновность верит. Еще бы! После того, как с ним поговорили оперативники Пятого отдела. Да, он сказал, что готов внести любую сумму. А заодно и провести разъяснительную беседу с дочкой.

Не успел я опомниться, как в камере материализовались двое охранников в форме. Они быстро, но аккуратно сняли с меня наручники, и уже через пару минут я с глубоким вдохом вдыхал свежий воздух свободы, смешанный с выхлопами аэромобилей.