– Прекрасно. Пять лет с врагом под одной крышей, - проворчал Рауль, непонятно, кoго в большей мере имея в виду, себя или принцессу.

– Принцесса Альба юна, не испорчена мужским вниманием, о чём отдельно позаботился её отец, а весомого повода для ненависти у неё не будет, – спокойно продолжил Серхио.
– Казнь отца она бы, скорее всего, не сумела простить, но почётная ссылка в тихий монастырь – это сoвсем другое. ? с братом они никогда не были близки, и скорбеть о нём принцесса не станет, их встречи за всю жизнь можно пересчитать по пальцам одной руки. Ты же… Уж насколько я далёк от мирских страстей, но даже я прекрасно знаю, что до войны ты не жил монахом и в женщинах недостатка не знал. Вот и примени полученный опыт к делу, прояви терпение и фантазию, очаруй её. А всё остальное – в руках божьих.

– И хватит нос воротить! – поддер?ал с ухмылкой Октавио.
– Можно подумать, ему старуху какую-нибудь трахнуть предлагают! А тут настоящую принцессу, красавицу вон какую, в жёны, а он недоволен!

Рауль в ответ на это только недовольно скривился. Требовать от Торреса тактичности в формулировках бесполезно, все знакомые уже давно перестали пытаться, а по сути… По сути возразить было нечего. И хотя принцесса, которую он вчера видел и с которой успел потанцевать, безусловно была весьма хороша собой, перспектива эта не очень-то радовала.

Он конечнo понимал, что вариантов нет, и смирился с таким вероятным исходом заранее. Но это не помогало радоваться скоропалительной женитьбе, кем бы ни была потенциальная невеста. Он, как и Хoрхе, предпочитал отложить этот решительный шаг на неопределённое будущее.

– Ты так много о ней знаешь, как будто успел подготовиться, – предпочёл он немного сменить тему, опять обратившись к отцу Серхио.

– Я знаю принцессу с пяти лет, её духовник – член моего ордена, мой бывший наставник и нынешний хороший друг.

– Духовник принцессы – клирик? – удивился Рауль.

– У её высочества открылся дар целительницы, ты разве не знал?
– в свою очередь удивился падре. – Это не афишируется, но и не скрывается. В пять лет оказалось, что на ней особое божье благословение. Поскольку забрать принцессу крови в орден на обучение было невозможно, бpатья решили обучить её так. Если Господь дал такой дар, то не позволить ему прорасти – святотатствo. К тому же запретный плод сладок, и кто знает, что могло вырасти из изначально благословенного семени под тлетворным воздействием и без божественного наставления? У принцессы есть свой зверинец, она любит возиться с животными, дар применяет к обитателям своего крыла дворца и практикуется в королевском госпитале. Она гордая, упрямая девушка, избалованная, но добрая и сострадательная. Её любят слуги и народ.

– Прекрасно! – Рауль опять тяжело вздохнул. Приведённое описание, конечно, было лучше «заносчивой стервы», но всё равно мало подходило идеальной, с его точки зрения, жене. Но спорить он уже не пытался.
– Значит, можно рассчитывать на помощь духовника?

– Не думаю, - озадачил его Серхио и с лёгкой улыбкой пояснил: – Старик упрям и не поверит на слово даже мне. Вернее, он поверит в наши добрые намерения, не станет чинить препятствий, но и помощь от него ты сможешь заслужить лишь поступками. Если он увидит, что ты достоин доверия и можешь стать хорошим мужем его подопечной, тогда – поможет.

– То есть очаровать мне надо не только взбалмошную избалованную девчонку, но ещё и сварливого упрямого старика? – мрачно уточнил хозяин дома. – Словами не передать, как я счастлив!

– Кровь, жизнь и душу, Рауль, – тихо ?апомнил Мануэль слова присяги, и спор на этом увял. В конце концов, что спорить о будущем этого нелепого брака, если до него дело может так и не дойти?

– Да чтоб черти ?а сковороде… – возмущённо прорычала разозлённая принцесса.

– Альба! – строго окликнул духовник.

– Простите, падре, - буркнула она, перекрестилась, но никакого раскаяния в гoлосе не прозвучало.

Принцесса мерила шагами будуар, каблучки звонко и гневно цокали по паркету. Больше всего ей хотелось что-нибудь разорвать или разбить, но вряд ли присутствующие в комнате позволили бы. Оставалось метаться, словно зверю в клетке.

– Чтоб они провалились, эти мужланы! – нашла она приличные слова. – Да как они смели! Нет. Чтоб их затоптали собственные кони! Впрочем, нет, благородные животные-то в чём виноваты. Нет, чтоб им…

– Альбитта, милая, но ведь всё не так ужасно! Да, брак уж больно быстро устраивают, но с самого начала ваш отец… – заговорила кормилица принцессы Паула, пышная немолодая женщина, заменившая девушке мать не только в младенчестве, но и после. Она сидела на кушетке и нервно трепала простой белый платок.

Они были слишком неравны по положению, чтобы в иной ситуации женщина могла бы позволить себе обращаться к наcледнице престола с подобной фамильярностью. Но та искренне любила свою Пуппу, как привыкла называть её с раннего детства, и позволяла ей очень многое. Да и присутствовали здесь лишь свои, самые близкие, не от кого таиться.