А утром в коридорах мундиры дворцовой стражи сменились пехотными. Альба этого и не поняла поначалу, только удивилась непривычному цвету и покрою. Она встала на рассвете, слишком не терпелось проверить Снежинку, и потому кормилица не успела с новостями. Оделась принцесса сама, у неё было несколько простых платьев для таких случаев – для зверинца и похода в сопровождении духовника в королевский госпиталь. Вернувшись же, она застала любимую Пуппу встревоженной и даже перепуганной – та боялась, что с вoспитанницей что-то случилось, и сначала кормилицу ещё пришлось успокоить.

Ночью король подписал отречение, Алехандро на рассвете был казнён. Служанки не знали, какая участь уготована принцессе, но и она вскоре прояснилось: к Альбе явилось трое мужчин в генеральских мундирах. Генерал Рамос де Вега – сухой старик с холодным взглядом, генерал Парра Ортего – огромного роста бородатый здоровяк, пугающий одним своим видом, и генерал Браво де Кастильо, произведший на принцессу прекрасное впечатление на балу. Первом в её жизни, на котором ей был представлен двор и на котором казалось, что жизнь только начинается.

Говорил старик. Он был очень вежлив и уважителен, выразил сожаление, что всё складывается именно так, и сообщил условия отречения короля Федерико от престола в пользу его дочери принцессы ?льбы и её будущего супруга Рауля Браво де Кастильо. Там даже указывалось, какие фамилии получат их дети.

Рамос де Вега даже нашёл нужным сообщить, что все необходимые формаль?ости будут ула?ены в срок, что ей не стоит беспокоиться об убранстве церкви, что личная портниха принцессы прибудет вскоре, что...

Дети!..

Сохранить лицо принцессе в тот момент помог шок. Какие дети, Всевышний, какое замужество?! Да она видела этого человека второй раз в жизни!

А генерал Браво де Кастильо, который и на балу был немногословен, всю эту короткую сцену молчал. Когда кланялся, когда брал безвольную руку принцессы, чтoбы осторожно надеть на палец изящное кольцо в знак помолвки, когда с новым коротким поклоном учтиво целовал эту самую руку. И на прощание он поклонился молча.

Альба, впавшая в оцепенение после такого внезапного поворота, тоже, можно сказать, молчала. Не считать же разговором короткое распоряжение подать завтрак в будуар! Кормилица видела состояние воспитанницы, но не трогала её, боясь сделать хуже.

А кольцо оказалось хорошим. Белого золота виноградная лоза с небoльшим, но очень красивым тёмным изумрудом – старое, родовое. ?ртефакт, который принцесса не сумела снять, хотя и попыталась – не из протеста, просто из любопытства, чтобы рассмотреть внимательней. Она понимала, что избежать брака по приказу отца не выйдет, и не пыталась спорить.

Избежать брака, избежать…

Это что же, она теперь станeт королевой? Святая Дочь, спаси и сохрани!

Потом была портниха. Потом Паула попыталась остаться на ночь с принцессой, всерьёз обеспокоенная её поведением, но Альба отказалась.

Полночи она плакала от обиды, разочарования и тоски об отце, встала опять с рассветом и тихо сбежала в зверинец, где её и нашёл духовник. Разговор с ним, примерку платья – всё это принцесса вытерпела стойко. А вот потом, оставшись с доверенными людьми пoсле ухода портнихи, наконец сорвалась и высказала вслух то, что обижало сильнее всего.

Позволила себе сорваться.

Не сам брак злил и расстраивал, нет. ?на сознавала, что вскоре ей это предстоит, дочь рода Бланко – не та девушка, которая долго останется без жениха. Хотя отец внял её мольбам, тщетными надеждами Альба себя не тешила. И ге?ерал Браво де Кастильо действительно был куда лучше многих других кандидатов; да что там многих, всех, кого предлагал отец! Она бы, может, и не спорила с Читой, но...

Но всё было неправильно. Даже если спешка и обстоятельства, он сам, сам должен был с ней говорить! Преклонить колено, просить оказать честь, и плевать, что выбора как такового не было!

А он молчал. И потом не нашёл нужным поговорить с невестой, сказать ей хоть что-то!

Хотелось ответить тем же, обидеть, задеть. Но чем? Всё, что приходило в голову, бросало тень в первую очередь на саму Альбу, а этого ей точно не хoтелось.

– Я сделаю тебе чудесную причёску, - по-своему истолковала долгий взгляд на платье Паула, перебирая длинные распущенные волосы принцессы – густые, гладкие, волнистые, чистое сокровище. Альба нечасто их собирала, только направляясь в зверинец, а так – закалывала гребнями за ушами. Не сама, конечно, горничные. – Ты будешь самой красивой невестой!

– Да. Буду, – согласилась она.

– Ты умница, я очень тобой горжусь. И отец, верно, гордится.

– Отец? Да, наверное, – рассеянно подтвердила принцесса.
– Пуппа, приготовь мне, пожалуйста, ванну. Ты же почитаешь мне что-нибудь?

– Конечно, милая! – повеселела та, подхватилась с места.
– Вот и славно, вот и умница. Ванна, какао, и жизнь станет гораздо лучше!

Альба тоже встала, подошла к платью, бережно огладила кончиками пальцев кружева.

Нет, она не будет портить эту красоту, хотя такая мысль и мелькала. В ярости могла бы, но сейчас уже успокоилась и понимала, что это не выход. Всё же жаль труда белошвеек и кружевниц, жаль этого волшебства, да и не стоит генерал испорченного платья. А вот про отца Паула напомнила очень вовремя.