— Идите к детям, — приказал он жёнам, — и не выходите пока я не разрешу.

— Но нам нужно убрать со стола… — попробовала возразить Дана. — И девушка…

— Позже. — поступил приказ. — А о девушке я сам позабочусь.

Нужно сказать, Барт на жен голос не повышал. Говорил властно, повелительно, но спокойно. И женщины слушались беспрекословно. Воистину чудеса дрессировки!

Когда в комнате остались только Джилл и Барт, Глава взял стул и сел рядом с кроватью больной. Густые нечесаные собранные в хвост волосы, колючая щетина — именно этот человек склонился над ней тогда, когда она упала. Барт попробовал её накормить, но ей это не понравилось.

— Пожалуйста, не нужно, — попросила Джилл прекратить, — я позже поем сама, если не возражаете.

— А чем тебе я не угодил?

— Ну как… — подбирала она слова. — Я же без одежды. Это неудобно.

— И чего я там не видел? — ухмыльнулся Глава.

— Надеюсь, что конкретно меня вы не видели, что раздевали меня другие люди — женщины. Очень на это надеюсь. Я замужем. Показываться без одежды другому мужчине — это как-то нехорошо. — решила она сразу обозначить позиции.

— Вот как? — Глава откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — И кто же твой муж?

— Виктор Харрис. — ответила она правду.

— Наш лорд — твой муж? Это он тебя так?

— Нет! — прям крикнула она. — Виктор об этом ничего не знает! Он сейчас улетел по делам. Его нет на Холли. А спину мне изранил один поганец из Ордена Защиты. Ох, и доберусь я до него!

Произнося эту фразу Джилл, ранее чуть при поднявшаяся над кроватью, снова обессиленно на неё плюхнулась.

— Да, это страшная угроза, — иронизировал Барт, — Орден Защиты прям затрясся! Так. Давай-ка ешь. — он снова взял миску и поднёс ей ложку ко рту. — Не в твоём положении выпендриваться. Тем более, что если я захочу, то овладею тобой прямо здесь и сейчас. А раз я до сих пор этого не сделал, значит мне пока этого не нужно. Зато тебе нужно есть. Ты хоть знаешь, сколько дней ты провела в отключке?

— Нет, — ответила Джилл, проглотив ложку каши.

— Десять дней. — он зачерпнул следующую порцию. — Десять дней без сознания. Это много. Наша знахарка лечила тебя, но не гарантировала, что ты выживешь. Так что тебе повезло, что очнулась.

— Десять дней? — переспросила Джилл. — Это очень странно. Да, раны глубокие, но чтоб так долго быть в отключке… Хм… Я незадолго до порки перенесла болезнь, может из-за этого осложнения возникли?

— Наша лекарка сказала, что в твоей крови яд. Не смертельный, но сильный. В обычном состоянии человек просто плохо себя чувствует, но если добавить порку… В общем, тебе повезло, что очнулась. Так что давай, ешь. Чем быстрее выздоровеешь, тем скорее начнёшь работать.

— Вы хотите обратить меня в рабство?

— Нет, — Берт дал ей проглотить ещё ложку, — берберы — свободный народ. У нас нет рабов и других мы не порабощаем. Но у нас есть правила. И одно из правил — каждый человек должен приносить пользу, то есть трудиться. По мере сил, конечно. Бездельников мы не держим. Так что придётся и тебе трудиться. Или ты против? Знатная дама всё-таки.

— Нет, почему же? Если вы обещаете не давать мне работы, которую я не смогу выполнить, то пожалуйста. Конечно буду вам помогать.

— Вот и хорошо. — Барт отправил ей в рот последнюю ложку каши и отставил пустую посуду. — Значит ты — миссис Харрис?

— Всё верно.

— Наслышан о тебе. Знаешь ли ты, что простой народ называет тебя Юнико? Что ты об этом скажешь?

— Знаю конечно, — снова приняла она удобное положение на матрасе, — только что здесь говорить? Обманывать никого я не собираюсь. Я — гражданка Империи, а также урождённая из клана Таллинов. Я просто человек с рыжими волосами и золотыми глазами. Вот и всё.

— Однако народ считает иначе.

— Да. И ведь как крепко в это верят! Я даже своих служанок не смогла переубедить, хотя они общались со мной каждый день и были свидетелями всех моих человеческих особенностей. Но даже видя всё своими глазами, мои девушки продолжали считать, что я — Юнико. Точнее, что я человек, в которого вселился дух этого божества, как только я прилетела на Холли. Но это, конечно, всё глупости. И я не хочу никого обманывать.

— Ясно, — хлопнул ладонью по коленке Глава, — то, что ты мне сразу правду рассказала — хвалю. Только я попрошу тебя об одной вещи. Не переубеждай пока ни в чем мой народ. Люди думают, что ты — Юнико. Пусть так и будет.

— А! Поняла! — хитро прищурилась Джилл. — Вы ходите чтобы я, под видом божества, добилась от народа нужных вам действий? Так?

— Нет! — рассерженно сказал он, встал со стула и подошёл к очагу. Пламя горело в другой стороне комнаты и Джилл теперь неудобно стало наблюдать за Главой, приходилось сильно выворачивать голову. — Нет! Не об этом прошу, — он неотрывно смотрел на горящий огонь, — дело совсем в ином. Мой народ уже очень долгое время находится в угнетённом состоянии. Орден Защитников не даёт нам и шагу ступить. Мы вынуждены прятаться и скрываться. Терпеть притеснения. Из некогда многочисленного народа осталась лишь горстка скитальцев. Так было не всегда. Раньше, несколько десятков лет назад, берберы спокойно жили как обычные люди в деревнях и городах области под началом семьи Харрисов. Существовали бок о бок с обычными корсиканцами: взаимодействовали, торговали, дружили, общались. В брак, правда, ни они за наших мужчин своих женщин не отдавали, ни мы — своих. Жили берберы всегда обособленно, но мирно. Но вот появился Орден. Постепенно, шаг за шагом, они принялись наводить свои порядки. Насаждать веру в Истину. Теперь любой инакомыслящий стал вне закона.