— Подождите, — прервала Барта Джилл, — Орден Защитников хоть и причисляет себя к исповедникам веры в Великую Истину, однако по факту это обычные сектанты, извратившие правильное учение до неузнаваемости.

— Может и так, — Глава продолжал смотреть на огонь, — нам от этого не легче. Орден получил власть и творил что хотел. Защитники Истины объявили представителей других религий вне закона. Либо ты веришь в Истину, либо… Берберы испокон веков поклоняются своим богам. Мы чтим землю, свет, ветер, воду, лес, горы. У нас свои обычаи, традиции, порядки. Наш уклад создавался тысячелетиями и тут приходят Защитники Истины и требует жить как они велят. Естественно, мой народ не согласился. Тогда неугодных стали притеснять. Сначала просто отбирали имущество и прогоняли с насиженных мест, потом стали уничтожать физически. Мы вынуждены были убегать, скитаться где придётся. Многие из нас, даже, пожалуй, большинство погибло в неравной борьбе. Однако мы не сдались, не пошли на поводу у диктаторов, сохранили свою веру и своё лицо. Остатки берберов, те, кто выжил, собрались в одну группу и принялись искать место, где спрятаться. И нашли эту долину. Мы называем её Крайней. Это секретное место. Но раз уж ты к нам попала, придётся и тебе хранить эту тайну. Как тебя заставить это сделать — подумаем позже. Сейчас же ты наша гостья. И люди, узнав, кто ты, воспримут твоё появление как добрый знак. Как милость наших богов. Говорить им сейчас, что ты просто человек — жестоко. Пусть они хоть на какое-то время почувствуют себя счастливыми.

— Да, но потом-то все всё равно поймут, что моё появление ни капельки не изменило их жизнь! Проблемы вашего народа я не смогу решить! И что тогда? Разочарование и отчаяние?

— Мой народ давно уже находится в отчаянии. У нас есть лишь эта долина и больше ничего. Пусть люди хоть ненадолго поверят, что наши боги их не забыли. Что до того, что станет потом… Придёт ли разочарование… Одно знаю, хуже точно не будет, потому что просто некуда.

— Что ж… — Джилл устала задирать голову и снова опустилась на перину. — Если вы просите… Могу лишь обещать не разубеждать их ни в чем. Однако настаивать на том, что я — божество и пришла всех спасти — я не стану.

— Этого вполне достаточно. — Барт отошёл от очага и вернулся на середину комнаты. — Тайя! Дана! — позвал он своих жён.

Женщины послушно вышли из смежной комнаты. Вообще дом состоял из трёх помещений. Первая и основная — главная большая комната, где лежала Джилл. Здесь готовили пищу и ели, занимались нехитрым рукоделием, чинили и шили одежду и обувь, плели бусы и тому подобное. Две смежных комнаты соединяли с большой, но между собой не соприкасались. Это были своего рода отдельные спальни. В одной, той, что справа, жили дети и жены. Вторая комната принадлежала Главе.

— Муж наш, ты звал? — учтиво спросила Дана.

— Я закончил с нашей гостьей, — сказал муж. — Теперь время спать. Скажите, чья ночь сегодня?

— Моя, — ответила Дана, — но… Муж мой, позволь мне уступить своё право сестре? Наша дорога Тайя так жаждет подарить тебе дитя… А сегодня как раз благоприятное время по её циклу. Так одари же её сегодня своим вниманием!

— Ты уступаешь свою очередь? — удивился муж. — Хорошо. Тогда сегодня я буду с Тайей.

— Сестрица, спасибо! — Тайя аж подпрыгнула от радости, обняла Дану и поцеловала первую жену в щеку. — Ты самая добрая и заботливая сестра на свете!

— Полно, полно, — легонько отстранила старшая младшую, — иди скорей служить нашему мужу. Будь послушной и покорной, как и полагается. Не устраивай шалостей, как ты любишь. Наш муж должен остаться тобой доволен.

— Да, сестра. — согласно склонила вторая голову.

Барт взял за руку довольную Тайю и они удалились в его спальню.

Дана, как ни в чем ни бывало, принялась убирать со стола остатки ужина и приводить комнату в порядок.

— Как ты всё это терпишь? — Джилл не выдержала подобного бреда и решила пораспрашивать старшую. — Ты что, совсем не ревнуешь?

— Нет. Зачем? — Дана налила какую-то жидкость в пиалу и подошла к лежащей на животе Джилл. — Мой муж хочет Тайю. Она ему нравится. Я знаю, что вторая жена, несмотря на свой легкомысленный нрав, делает мужа счастливым. Зачем мне ревновать? Я радуюсь за мужа, как и положено. Что тебя удивляет?

— Если честно, всё удивляет. Я бы соперницу и на порог не пустила, не то, что мужа с ней в спальню отправила.

— Так Тайя мне не соперница, — Дана села на край кровати Джилл, — она — вторая жена. Она — семья. Мы вместе делаем одно дело: заботимся о нашем муже, о нашем доме, детях. Как можно ревновать?

— Просто поверить не могу… — покачала головой шокированная Джилл.

— Тебе не верить нужно, а принять лекарство. — Дана аккуратно поднесла пиалу к губам Джилл и помогла выпить содержимое. — Вот и умница. — старшая, точно заботливая мать, нежно погладила гостью по рыжим волосам. — Ты поправишься, не переживай. Знахарка сказала, если придёшь в себя — жить будешь. Завтра я её ещё позову. Пусть тебя посмотрит. Может ещё какое снадобье лечебное даст. А сейчас спи. Тебе силы нужны.

Дана закончила прибираться, наладила пламя в очаге таким образом, чтобы огонь горел всю ночь, и скрылась в правой спальне, где были дети.

Джилл после выпитого лекарства стало клонить в сон и она уже было в него провалилась…

Звукоизоляция в доме отвратительная. Её, похоже, вообще нет. Всё, что происходило в левой спальне, прекрасно слышно в большой комнате. Прям вот всё слышно. Отчётливо и громко. Судя по раздающемуся хихиканью и возне, Тайя не послушала старшую и во всю шалила. Потом настала очередь вздохов и ахов и всяких скрипов. Глава Барт усердно старался подарить малыша Тайе. И делал он это громко, долго и несколько раз.