Создав зеленые кости демона, гон начала молотить все сильнее и сильнее. Дух вытек почти так же быстро, как вода из перевернутого кувшина. Обессиленная, Рюга продолжала бить в землю.

— Прости, — раздался голос в паре шагов.

— Ты-ы-ы!

Хазем стоял перед ней босой и без повязки, оголяя кристалл во лбу.

— Так должно было быть.

Рюга кинулась на торговца. Несколько раз она огрела его по лицу ладонью, из носа потекла кровь.

— ОН ЖЕ, ТВОЙ, СЫН! ПОЧЕМУ, ТЫ, ПОЗВОЛИЛ, ЕГО, УБИТЬ?! — на каждое слово Хазем получал удар по лицу, но он не щурился и не моргал, продолжал удерживать сознание и смотрел на Рюгу, — ЧТО ТЫ ЗА ОТЕЦ ТАКОЙ!

Тяжело дыша, девушка застыла с занесенным кулаком.

— Ни… никчемный, — прохрипел Хазем, — я не иметь право называть себя отец.

Рюга встала, словно пьяная отшатнулась от торговца. Пнула песок ногой присыпав его лицо, затем рухнула на колени.

— Зачем закопал так глубоко?

— У нас такой обычай, ветер мочь поднять земля и нарушать покой.

Хазем встал, из рукава достал круглую серьгу похожую на браслет.

— Я подарить ему этот круг, когда он быть юн. Алмас носить его до свой последний день.

— Если жить хочешь, вали старик, меня воротит от тебя, — прошипела Рюга.

— Лишь отдать круг тебе. — Хазем подошел, чуть не свалившись на ровном месте, уперся в колено, наклонился, положил украшение перед девушкой.

Рюга глядела на украшение. Даже в лунном свете было видно, что серьга вся поцарапанная и кривая, а белый камень, нанизанный, посередине покрылся трещинами. Дождавшись пока Хазем уйдет, она поджала украшение пальцами, прижала его к груди, уперлась лбом в песок.

Медленно к девушке подобрался носорог. Ткнул клювом в плече, протрубел, так тихо, что получился хриплый писк. Рюга понимала его намерение — хотел погладить. Она обняла зверя, запустила руку в бороду, которая пахла лесом.

— А я тебе имя придумала.

Носорог обдал ее горячим дыханием.

— Багорой будешь. — Рюга отодвинулась и поглядела на зверя, два глаза сфокусировались на девушке, только сейчас она увидела, что они различались, у одного зрачек был шестигранным, а у второго круглым. — Согласен?

Зверь еле слышно протрубил.

— Вот и хорошо.

Утром Рюга вернулась к лагерю на носороге. Небольшое кострище, три палатки, два кута лежали клубком, так чтобы не сбросить седло с сумками на спинах.

У костерка сидел Фин и подкидывал мелкие веточки, которые смолили дымом.

— Привет, — окликнула Рюга.

— Ты вернулась. — Сильфир попытался улыбнуться.

— Ага. — Девушка села рядом и прислонилась плечом к товарищу, затем положила щеку на макушку.

Фин встал и сравнялся с ней по росту, обнял.

— Мне жаль, что так вышло.

— Да… вышло.

Постояв так пару минут, гонкай протерла опухшие глаза. Поглядела на сильфира.

— Ты тут как?

— Все хорошо. Думаю, я нашел кое-что. — Финланд сел напротив гона. — Даже не знаю, с чего начать…

— Он хочет убить тут всех, Фин…

— Знаю, в них частички Махабира.

— Да.

— На это уйдут годы, я думаю, он летает вокруг день и ночь, чтобы медленно вбирать крупицы из тех, кто умирает.

— Думаешь, он не может поглотить всех разом? — спросила Рюга.

— Не уверен, но насколько я понял…

— Говори, я пойму, — сказала гонкай, впервые Фин ощутил в ней что-то чужеродное.

— Я обсуждал это с Хаземом и Сайфом, думаю, что Кашим не может поглотить частицы Махабира, если айну умер от его руки.

— Но почему он не соберет армию, которая вырежет всех без разбора?

— Это намерение против себя, я полагаю… Это как если бы кровники питались духом из собственной крови. Он не может осознанно навредить себе. — Фин выдохнул. — Думаю, он настолько слился с Махабиром, что воспринимает других как частицу себя.

— И при этом желает всем смерти. — Рюга поглядела на костер.

— Я также думаю, что он не может поглотить слишком много за раз, — добавил Фин, — Ритуал вознесения предполагал, что части Махабира будут вливаться в новые поколения жителей этой страны. Они будут расти заводить семьи и умирать, просто жить свою обычную жизнь, так этот… бог хотел отправиться на небеса.

Фин глянул на Рюгу, ожидая критики. Но гон вместо этого вспоминала свои видения, где мельчайшие крупицы плавно летят в ночное небо.