Увеличив масштаб, я остановился на ее лице. Она выглядела так, будто плакала. Ее пальцы сжимали папку, немного слишком крепко. Я проследил за следами, которые она оставила на папке, и удивился, почему их не видно.

Она наклонилась вперед и просунула папку под мою входную дверь. Вместо того, чтобы подняться на ноги, ее плечи обвисли, и она села на пол перед моей дверью. Откинув голову на дерево, она встретила мой взгляд через камеру, словно знала, что я буду наблюдать за ней.

Две слезинки покарали меня, попав на ее щеки.

Мое единственное желание — чтобы ты открыл свое сердце людям, которые тебя любят.

Слова Винса прозвучали в моей голове в самый неподходящий момент.

— Она меня не любит, — ответил я его призраку, который вернулся через три дня после ухода Арианы и оставался еще два дня после появления.

— Тебе нужно поесть. Ты выглядишь как дерьмо.

— Я буду есть, когда я, блядь, буду есть.

— Умно с твоей стороны. — Галлюцинация Винса скрестила руки и прислонилась бедром к острову. — Ты совсем не похож на капризного ребенка.

Он был прав. Когда я в последний раз ел? Я закрыл ноутбук — я увидел все, что мне нужно было увидеть, — и взял батончик из кладовки. Срок годности истекал всего два года назад. С этим можно смириться.

Галлюцинация Винса последовала за мной к табурету на кухонном острове. Я сел и уставился в папку, заглатывая батончик, почти не жуя между глотками.

Он опустился на сиденье рядом со мной.

— От того, что ты на нее смотришь, она волшебным образом не откроется.

Я бросил на него быстрый взгляд.

— Я бы сказал, что то, что ты здесь, — это очень волшебно.

Его пальцы перебирали края папки, но она, конечно, не двигалась.

— Если галлюцинации — это магия, то твоя двоюродная бабушка Мартина была ведьмой во время своих кислотных приступов. — Когда я ничего не ответил, он добавил: — Тебе стоит открыть ее.

Я знал, что должен открыть ее как можно скорее. Там могло быть что угодно. Письмо с извинениями. Фотографии с камер наблюдения за моей семьей. Все то, ради чего она рисковала навлечь на себя мой гнев. Я поднял папку в руке, оценивая ее вес. Толстая. Вероятно, это не письмо с извинениями. Возможно, фотографии с камер наблюдения.

— Ты не узнаешь, что в ней, пока не откроешь ее, Эйнштейн. — Галлюцинация Винса подошла к пианино и улеглась на него, раскинувшись сверху, как Рокси Харт в "Чикаго".

Я перевел взгляд на него и открыл папку. Сверху лежала записка. Надпись была неаккуратной. Как будто записка была написана второпях.

Винс оставил это мне после своей смерти.

Он сказал, если я люблю, то передам тебе.

Ари

Отложив ее записку, я просмотрел фотографии и документы в папке. Сотни. Фотографии Эверетта. Эльзы. Мужчины, чье лицо напоминало лицо Эверетта. Копия его водительских прав из Алабамы сообщила мне, что его зовут Уэйлон Смит.

Проверка документов показала, что он всю жизнь прожил в Алабаме. Родился в семейном доме под присмотром акушерки. До четырнадцати лет обучался на дому. Герой местного футбола в средней школе, пока травма колена не остановила его карьеру в выпускном классе. Не то чтобы у него была карьера. Он был хорош в маленьком городке Алабамы. Но не национального уровня.

Он работал на фабрике, расположенной недалеко от границ города, а восемь лет назад его школьная возлюбленная вернулась в город для трехдневного романа, проведенного исключительно на кровати в мотеле, что было задокументировано высококачественными фотографиями, сделанными частным детективом Винса.

Та школьная возлюбленная? Эльза Джонсон.

С фотографии в школьном альбоме она смотрела на меня, как на будущую погибель моего существования, и больше походил на статистку из "Мюзикла для старшеклассников".

— Что я тебе оставил? — Галлюцинация Винса заглянула мне через плечо, и я готов был поклясться, что почувствовал его дыхание на своей щеке.

— Ты покопался в Эльзе ради меня. — Слова проскользнули мимо моих губ шепотом. С почтением. С недоверием. Не потому, что он сделал это ради меня — я ни разу не усомнился в его любви ко мне, — а потому, что он добился успеха и сделал что-то для этого. Я не мог смириться с его жертвой, поэтому проглотил эту мысль, пока не закончил просматривать папку.

Три года Эльза платила Уэйлону через денежные приложения и не отслеживаемую криптовалюту. Эти распечатки были сделаны всего за несколько дней до того, как Уэйлон пропал.

Я просканировал список в поисках первого платежа. Месяц, когда родился Эверетт. Снова покопавшись в фотографиях, я проверил все даты и задумался о хронологии. Джио расплатился с Эльзой. Эльза улетела в Алабаму и провела три дня, запершись в номере мотеля с Уэйлоном Смитом.

Через две недели она вернулась в Нью-Йорк с тестом на беременность в руках. Я радушно принял ее, оборудовал для нее спальню, а в части своей комнаты устроил детскую для Эверетта, потому что считал его своим.