— Люди лгут. Действия — нет. — Галлюцинация Винсента притворилась, что возится с лейкой душа, наполовину находясь в моем теле. — С тем доступом, который она получила в твоем окружении, она могла бы начать свою карьеру в ФБР и стать их новой суперзвездой. Но она так и не сообщила ничего полезного, иначе Уилкс рассказал бы нам. — Он повернулся ко мне лицом и продолжил: — Что она сделала, так это научила тебя забыть Эльзу в своем прошлом, помогла твоей сестре чувствовать себя менее одинокой и поддержала тебя, когда ты горевал обо мне. Это не похоже на человека, который тебя не любит.

— Прекрати.

Я проигнорировал его, закончив принимать душ, но он продолжал:

— Неважно, скажу я что-то или нет, это не изменит того факта, что она тебя любит.

— Ты — галлюцинация. Что ты знаешь?

— Именно. Все, что я говорю, — это то, о чем ты думаешь.

Я выключил душ и поспешил вытереться и переодеться. Чем быстрее я доберусь до аэропорта, тем быстрее у меня будет еда и сон.

Я не мог это слушать.

Я не мог слышать правду.

Сколько он ни говорил о том, что я выгляжу дерьмово, Ашер тоже выглядел так. Под глазами у него появились мешки, и я задался вопросом, когда он в последний раз спал. Наверное, поэтому он взял с собой восемь охранников, а не четыре, как обычно.

Я молча съел свой бургер — медленно, чтобы желудок не отверг его, — и проспал оставшиеся два с половиной часа полета. Когда мы приземлились, я проснулся от того, что на асфальте стояла группа из двенадцати солдат Андретти.

Один из охранников Ашера схватил вещмешок с деньгами. Я спустился с самолета, а Ашер и его охранники следовали за мной. Сон был не таким крепким, как хотелось бы, но его и гамбургера хватило, чтобы вернуть мне хоть какое-то подобие здравомыслия.

— Мистер Романо, — поприветствовал один из солдат Андретти, наклонив голову. Приветливо, учитывая, что война закончилась совсем недавно. — Меня зовут Джулио.

Я последовал за ним, пока он вел нас к черному "Эскалейду".

— Ты будешь сопровождать нас всю поездку?

Он кивнул.

— Сколько бы она ни длилась.

Мы с Ашером скользнули на заднее сиденье, за нами последовал один из его охранников. Остальные разбрелись по другим "Эскалейдам", а Джулио занял место рядом с водителем. Я дал ему адрес Уэйлана из одного из файлов.

Через десять минут мы подъехали к ранчо, ухоженному и полному коров. Когда мы опустили стекло и Уэйлан подошел к внедорожнику, от него пахло настоящим дерьмом. В каком-то странном смысле он был похож на меня. Его лицо было более обветренным от загара и солнечных пятен, у него были проблемы с весом и подбородок, чего не было у меня, но у него была та же общая эстетика — темные волосы, темные глаза и, возможно, даже темная душа.

Посмотрим.

Его любопытные глаза остановились на мне с жуткой точностью.

Он знал.

— Чем я могу вам помочь? — промурлыкал он.

Почему люди так говорят? Никогда не пойму, чем так привлекателен неправильный английский.

Я бросил на него незаинтересованный взгляд.

— Запрыгивай.

— Свободных мест нет.

Водитель нажал на кнопку, и багажник открылся.

Глаза Уэйлана метнулись к открытому багажнику.

— Вы серьезно? — Никто не ответил, и он продолжил, покачивая головой: — Нет. Я вызываю полицию. — Он перевел взгляд на приближающийся пуленепробиваемый внедорожник Андретти.

— Не думаю, что это очень умный поступок, Уэйлан. — Я поднял бровь, вытаскивая телефон, и меня позабавило, как он вздрогнул. В большинстве случаев страх побеждал оружие, когда дело касалось угроз. — Ты не умный человек?

— Я… — Двери внедорожников, стоявших позади нас, распахнулись, отрезая Уэйлана от машины, и он, обогнув ее, забрался в багажник, закрыв его за собой с помощью внутреннего рычага.

Я бросил ему застежку-молнию.

— Завяжись сам.

— Но…

— Сейчас.

Ашер весело ухмылялся, глядя прямо перед собой. Я отдал ему досье, когда заходил в самолет, так что он был в курсе всех событий. После того как я назвал адрес Эльзы Джулио, машина завелась, и мы направились в более приятную часть города.

— Ты ведь он, не так ли? — Голос Уэйлана приблизился ко мне шепотом.

— Да.

— Я не хотел брать деньги. Она украла моего ребенка.

Я повернулся к нему.

— Он не твой сын.

— Я сделал его…

— Ты пожертвовал сперму. Ты когда-нибудь встречался с ним? Говорил с ним? Читал ему? Играл с ним? Кормил его? Купал его? — Молчание. — Так я и думал.