— Мудакомес! — она повысила голос, затем с опаской оглянулась на коридор. Пришлось немного приглушить децибелы, чтобы Стас не явился на помощь. — Собрал вещи и вали.

— Мы не закончили разговор.

Андрей встал в позу, уперся. Ни в какую не желал подниматься.

— Закончили, Радов. Семь лет назад закончили, когда ты быстренько собрал манатки и свинтил во Францию. К счастливой и свободной жизни, как того желал.

— До сих пор бесишься, что я на тебе не женился тогда? Прости, но ты прекрасно знала разницу между нашими семьями. Истории про Золушек не случаются с нищими студентками театрального вуза.

Закрыв лицо ладонями, Оксана покачала головой. Его тупое самомнение выводило ее из себя. И дело не в глупых девичьих грезах, давно оплаканных и выброшенных в помойку. А в самом Андрее. Его присутствие расшатывало спокойный мир, который она для себя выстроила.

— Нет.

Он замер, а Оксана убрала руки и уставилась на него.

— Что?

— Я сказала: нет. Никто не бесится на тему твоего выбора, — с расстановкой произнесла она и поймала огонек недоверия во взгляде. — Ушел, черт с тобой. Историй про неудачную первую любовь миллион, я на них собаку съела. Все-таки актриса.

— Тогда в чем проблема? — еще сильнее растерялся Андрей. Впервые с момента их знакомства.

— Вот скажи мне, Радов, ты счастлив? — неожиданно спросила она и окончательно вогнала его в ступор.

Глухая тишина плотным коконом окутала небольшую квадратную кухню. Несколько минут Андрей открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег. Никак не выходило собрать слова в предложения, иначе он бы давно ей все высказал. Оксана была уверена. Но беда в том, что у него не получалось сформулировать ответ.

— Д-да… да, я счастлив. Что за глупости? — нахмурился, наконец, он и стиснул зубы. — У меня есть любимое дело, репутация. Я один из лучших юристов столицы. Зарабатываю кучу денег, моя семья меня поддерживает…

— Вот и мы счастливы, — перебила его Оксана. — Ясно? Вдвоем. Без тебя. Ты счастлив, мы счастливы — все довольны. Давай оставим как есть и не станем друг другу мешать. Хорошо?

— Я…

Андрей поднялся, сунул руки в карманы и прошелся туда-сюда. Будто не находил себе места.

— Что опять?

— Это мой сын, — он развернулся на пятках и злобно ощерился на Оксану. — Как я его оставлю?!

— Как сделал в прошлый раз. Легко. Деньги можешь не переводить, обратно Стасика все равно не засунешь, — лаконично заметила она, затем махнула в сторону выхода. — Убирайся, Радов. У меня планы на вечер с моим сыном, в которые ты никак не вписываешься.

Раздался скрежет зубов.

— Стас и мой сын.

— Если сам того захочет. Пока не хочет, — Оксана пожала плечами.

Она не успела выйти, как Андрей внезапно оказался вблизи. Прилип к ее спине и обдал жаром крепкого тела.

Втянув носом воздух, Оксана отметила, что его одеколон тоже изменился. Раньше рубашки пахли чем-то свежим и травяным. А сейчас аромат стал тяжелым, давящим. Настоящий мускус с добавлением ванильных и горьких табачных нот.

Странный выбор, будто специально отгораживающий посторонних от него. Как невидимый защитный барьер, тщательно выстроенный по кругу. Хотя, может, изменились вкусы. Все-таки не один год прошел.

— Я же его заберу, — тихо пообещал Андрей и обжег горячим дыханием кожу. — Или думаешь, что я позволю твоему лысому уродцу воспитывать моего ребенка?

Развернувшись, Оксана спокойно встретила его напор. Только плечом тряхнула, чтобы сбросить сеть наваждения.

— Теперь у меня один любовник, а не тысяча и один, как ты до этого орал? — вместо ответа, съязвила она.

Андрей со свистом выпустил воздух.

— Ты поняла, о чем я.

— Плевать, что ты там думаешь обо мне. Главное, что я Стаса никому не отдам. Вас, мужиков, богатых, борзых, наглых и нищих, словно церковные мыши, по стране вагон с двумя тележками наберется, — Оксана ткнула его пальцем в грудь. — А сын у меня один. И за него я тебе глотку перегрызу, если нужно.

— Посмотрим, — бросил он яростно.

— Посмотрим.

Оставшись на кухне в одиночестве, Оксана дождалась хлопка входной двери и устало прикрыла глаза. Несколько минут понадобилось, чтобы прийти в себя. Ничего ужасного не случилось. Поугрожал, поорал. Она не сомневалась, что через неделю или две ему надоест.

Потому что Андрей привык получать все сразу. Сопротивление вызывало у него бурный протест и отторжение. Надоест Стас с его выходками, быстро пропадет с радаров. Важно, чтобы сын за это время не привязался к ветреному папаше. Дети быстро оттаивали. Даже такие упертые, как ее мальчик.