Это много или мало?

Пальцы Андрея дернулись от желания набрать Оксану, однако он мужественно сдержался. Зоя Федоровна говорила про авторитет, значит, ему придется им стать. Иначе какой он после этого папа?

— Мама такого сказать не могла, — уже тверже заявил Андрей и посмотрел сыну прямо в глаза.

Тот прищурился, словно маленький хищник, и принялся выискивать на его лице следы заискивания. Чуял слабину и отчаянно ловил момент, чтобы выклянчить выгодные условия. Андрей вдруг поймал себя на мысли, что воспитание ребенка чем-то схоже с действиями юриста во время судебного процесса.

Пережмешь — получишь от судьи выговор. Где-то упустишь детали или покажешься прокурору легкой добычей — сожрут с потрохами. Разнесут в пух и прах тщательно построенную линию защиты, какой бы грамотной она ни казалась.

Андрей почувствовал, как с плеч падает гора. Суд так суд. Отец из него, может, и не очень, а вот юрист прекрасный. Поэтому маленькому задире никакая победа в их бессловесной схватке не светила.

— А ты позвони и спроси у мамы, — вздернул подбородок Стас.

Мощный аргумент, Андрей на секунду растерялся. Пока не понял, что сын блефовал. Он прекрасно знал, что никто и ни при каких обстоятельствах не потревожит Оксану. Хотя… Искушение было слишком велико.

— На слабо меня берешь? — Андрей подался к Стасу и прищурился.

— Кормить ты меня не собираешься, — заключил тот, после чего добавил к интонации несколько жалобных ноток. — Моришь голодом, издеваешься, жестоко обращаешься…

«Вот ведь свинтус», — мрачно подумал Андрей.

— Тебя попросили убрать игрушки.

— Но я хочу есть.

— Без проблем. Пока я занимаюсь ужином, ты убираешь игрушки.

— Это можно сделать потом!

— Сейчас.

Стас тяжело задышал, закрыл рот и уставился на него во все глаза. Явно не ожидал, что на его крик Андрей среагирует титановым спокойствием. Губы искривились, голубые озера подернулись поволокой от подступивших слез. В ход пошел шмыгающий нос и печальное выражение личика.

Театр одного актера окончательно убедил в том, что правда на стороне взрослого.

— Ы-ы-ы… Ма-ма… К маме-е хочу-у-у… — завыл юный манипулятор.

Потом грохнулся на спину, заерзал по пушистому ковру и принялся бить ногами об пол. Первой реакцией стала паника, а потом Андрей вновь обрел душевное равновесие. Все выглядело таким знакомым и привычным сердцу. Словно он попал в здание суда, где проходил сложный процесс.

Подобные игры у многих обвиняемых и лжесвидетелей прокатывали на ура. Поэтому от присяжных, на чьих эмоциях легко сыграть, и отказались в свое время. Все оставили на откуп фактам. Судьи, привычные к показательным концертам преступников, опирались исключительно на железобетонные доказательства. Очень мало кто из них поддавался внутренней эмпатии.

Потому что любая ошибка с их стороны обходилась обществу слишком дорого.

— Закончил? — Андрей без интереса рассматривал интерьер спальни.

Ничего необычного, все в универсальных тонах: черном и ультрамариновом. Только потолок выкрашен так, что при определенной генерации света создавал эффект голубого неба с облаками. В одной стороне стоял большой стол для занятий с удобным ортопедическим креслом, а навесные полки ломились от настоящих бумажных книг.

Рассеянно пройдясь по корешкам, Андрей отметил, что здесь много классики и народных сказок.

Аквариум с голографическими рыбками кто-то умело встроил в дизайн. А в другой половине комнаты, неподалеку от полутораспальной кровати, на одной из стен висела имитации доски с уликами. Как из старых-старых детективных сериалов, которыми увлекались только настоящие ценители жанра.

Сколько денег Оксана потратила на все?

Еще раз пройдясь по деревянной мебели, Андрей понял, что много. Очень много средств, которые ушли на создание нужной атмосферы именно детской комнаты. Вся остальная квартира имела весьма простенький ремонт, где всю красоту создавали какие-то безделушки, вышитые подушечки и шторы.

За размышлениями он не заметил, как воющий комок притих и переполз с пола на его колени. Устроил на них рыжую голову и хитренько посмотрел на него.

— А как ты маму встретил? — прозвучал неожиданный вопрос, и Андрей озадаченно похлопал ресницами.

— Поспорил, что подкачу на байке к самой красивой девушке в парке, и напугаю ее. Твоя мама как раз сидела под яблоней и разбирала книги.

Не очень романтичный рассказ, ему бы придумать историю получше. Но почему-то само существо воспротивилось вранью. Ладонь легла лоб Стаса, затем пальцы зарылись в мягких прядях. Послышалось довольное урчание, от которого странно защемило в груди.

— И что?

— Ничего. Она дала мне по шлему томиком «Войны и мира», а потом обозвала идиотом. Так и познакомились. Что ты хочешь на ужин?

Теперь Стас напоминал маленького Гринча из известной рождественской истории. Особенно улыбочкой.

— Наггетсы, — промурлыкал он. — Только сам жарь. Никаких доставок. У нас в морозилке две упаковки есть.

Где-то в истерике забился тревожный звоночек. Андрей Радов, отродясь не бравший в руки сковородку и не знающий, как подойти к плите, суровым тоном объявил: