Не помня себя от радости, Джилл вбежала в их спальню. Распахнула двери и…

— Нет!!! — заорала она на весь замок.

То, что она увидела, повергло её в шок. В их спальне, в их сокровенном гнездышке, рядом с её мужем… Вернее, муж её смиренно стоял рядом с тем, кто удобно расположился в мягком кресле. Посреди помещения, посреди их любимой комнаты, восседала Веста.

Дама спокойно разместилась в кресле, точно госпожа. То же поганое коричневое платье, сушёная фигура, тонкие бледные губы, тёмное покрывало на голове. Её взгляд, отрешённо-безразличный, устремлён в сторону. Даже после крика Джилл кормилица не повернула головы. Сидела, точно статуя. Надменная и гордая.

А муж? Стоит поникший, голову склонил. Точно малыш нашкодивший пришёл повиниться.

Ярость закипела в Джилл, бурлящим потоком разлилась и проникла в каждую клеточку её тела. Девушка широким шагом подошла к креслу, неведомой мощью толкнула мужа — тот от неожиданности потерял равновесие и повалился на пол. Схватила за шиворот ненавистную старуху, с силой дёрнула, выпихнула с кресла и волоком потащила к двери. Всё произошло мгновенно. Муж не успел подняться на ноги, а она уже вытащила Весту из спальни, пнула её как следует, чтоб неповадно было, и с грохотом закрыла дверь.

Джилл прижалась спиной к затворенным створкам. Тяжело дышала и не могла успокоиться. Неужели этот кошмар снова начался?

— Джильда?! — Виктора тоже обуял гнев. — Как ты посмела?!

Он уже встал и подошёл к ней. Попытался отстранить её и открыть дверь, но Джилл с размаху ударила его по лицу.

— Это как ты посмел притащить этот биомусор сюда, в нашу спальню?! — её глаза горели яростью. Золотые кудри разметались по плечам. — Только попробуй поднять на меня руку! — заметила она нехороший блеск в его глазах. — Слуги на моей стороне. Никто в замке не позволит обижать Юнико! Хочешь проверить? Хотя нет. Какие слуги? Я тоже кое-что умею. Сдохнешь как собака! Уж я найду способ!

Виктор пребывал в не меньшем возбуждении, чем она. Однако столь необычный вид девушки немного охладил его пыл. Она говорила, что убьёт, и у него не возникло ни малейшего сомнения, что она это сделает.

— Вокруг меня столько предателей, — сказал он чуть остыв, — не думал, что и ты в их числе.

— Я — предатель?! — она смотрела ему прямо в глаза. В его чёрные прекрасные глаза. — Ты ничего не перепутал, милый? Эта дрянь травила меня ядом несколько месяцев, потом подняла на меня руку, изувечила. Затем наврала тебе, якобы я умерла. И после всего этого предатель — я?

— Дама Веста не могла этого сделать. — с абсолютной уверенностью заявил он. — Кормилица любит меня как мать!

— Верно! — выпалила она. — Тебя, не меня! Ты сомневаешься в моих словах? Поговори с людьми, проведи расследование. Яд в моём теле копился капля за каплей. Лишь благодаря моим самокруткам, косячкам из целебных трав, я так долго держалась. Эту отраву из моего организма Мелина, знахарка берберов, еле вывела. Можешь у неё спросить, если не веришь.

— То, что тебя могли травить, я допускаю. Это отвратительно, но могло случиться. Однако есть ли у тебя доказательства, что это делалось по приказу моей кормилицы?

— Нет… — отвела она взгляд. — Прямых доказательств нет, но косвенные…

— Вот видишь! — уже мягче заговорил он. — Всё не так, как ты думаешь. Враги стравливают нас друг с другом, сталкивают лбами, сеют ненависть. А мы — одна семья.

— Веста — не семья! — замотала она головой.

— Послушай, милая, — он подошёл ближе и взял её за плечи, — я могу понять твой гнев. Ведь тебе наврали, преувеличили всё, оклеветали мою кормилицу! Когда ты во всём разберёшься, тебе станет очень стыдно. Ты…

— Вить, — она тоже вцепилась в него и заглянула в его черные глаза, — что ты несёшь? Кто оклеветал? Кто ошибся в суждениях? Если даже ты не веришь людям и не хочешь проводить расследование, то как же факты? Факты, знаешь ли, вещь неумолимая.

— И какие же это факты? — спросил он у неё точно у глупенькой малышки. — Веста никогда бы тебе не навредила, я в этом полностью уверен.

— Не навредила?! — резким движением она скинула его руки со своих плеч. — Не навредила?! — орала она. — Тогда смотри! — девушка круто повернулась на сто восемьдесят градусов, развязала халат и сбросила его с плеч, обнажая спину. — Гляди, хорошо гляди! Нравится? Это со мной сделала твоя дорогая Вестушка! Сделала прилюдно, при свидетелях. Нагло и жестоко. Никакой ошибки здесь быть не может!

Виктор замер. Шрамы исполосовали всю спину жены. Шрамы глубокие, уродливые. Как должен был бить хлыст, чтобы оставить подобные следы, Виктор прекрасно знал.

Он осторожно дотронулся до её спины, но тут же отдернул руку.

— Что, боишься? — она вернула халат на место, запахнула его и завязала. Затем повернулась назад, лицом к мужу. — Или такая изуродованная жена вызывает у тебя отвращение? — с вызовом бросила она.

— Джилл… — подбирал он слова. — Неужели? Это всё… Всё правда? До меня доходили разные слухи, но я не верил. Не хотел верить. Чтобы всё оказалось настолько плохо… Поэтому ты всех сожгла?