Девушка бродила по живописным коридорам лайнера уже не первый день. Ходила без цели, без мыслей. Тупая боль поселилась в сердце, не давая свободно дышать. Её муж, её дорогой Виктор сейчас так далеко! И дело здесь не в физической удалённости. Он отказался понять её, не послушал, не поддержал, оставил… Вернее, она его покинула. Но иначе поступить никак нельзя. Если он ставит Весту выше неё, выше своей законной жены, делать вместе им больше нечего, как бы больно это ни было.

Гуляя, Джилл заглянула в каюту отца. Феб с кем-то беседовал по видеосвязи.

— О, пап, — увидела она звонок, — прости. Раз занят — загляну позже.

— Нет-нет! — раздался голос из папиной панели. — Внученька, не уходи!

— Деда! — Джилл радостно подбежала к голограмме. — Как же я рада тебя видеть!

— А я-то как рад! — на объёмном изображении красовался Доминус. Дед сидел в своей инвалидной коляске, а на заднем фоне мелькали прекрасные гурии в чём-то, что назвать одеждой можно лишь условно. — Ну и потрепала ты нам с отцом нервы! Пропала — и поминай, как звали! Нам даже с твоим папашей помириться пришлось, чтобы тебя вызволить. Правду я говорю, а, Феб?

— Да уж! — ухмыльнулся сидящий тут же папаша. — Я, генерал Имперской армии, объединился фактически с врагом! Но что не сделаешь ради дочери!

— Ой, ну прям там с врагом! — заерзал дед на коляске. — Так, с нелюбимым родственником…

— А ещё папа чуть под трибунал не попал! — Джилл тоже уселась в выскочившее парящее кресло и зависла в воздухе. Сиденье тут же подстроилось под неё, приняв максимально удобную форму. — Ребят, ну разве можно было так поступать? Сразу войной идти? Папа и Виктор чуть друг друга не перестреляли! Я еле успела разнять!

— Лучше бы не успела, — потрепал свою бороду дед, — прикончил бы Феб твоего недомужа, осталась бы ты завидной вдовой. Мы б тебе мигом нормального женишка подыскали. Правильно я говорю? — обратился он к генералу.

— Абсолютно! — поддержал деда Феб. — Я б его пристрелил — и дело с концом. А то теперь ты и не замужем, и не вдова. Ни то ни сё!

— Так! — картинно расставила Джилл руки в стороны. — Я ещё замужем, ясно вам? И чтобы я ничего другого больше не слышала! — гневно заявила она.

— А девочка-то выросла, — подмигнул дед Фебу, — оперилась, опыт приобрела. Теперь к этому опыту ещё бы и знания добавить…

— Да я раньше хотел её в лётном училище восстановить, — жаловался Феб, — даже уже обо всём договорился. Но она своим замужеством всё испортила! — говорил он о дочери в третьем лице, как будто её здесь не было. — А теперь времени много прошло. Боюсь, больше мне на уступки не пойдут.

— Тебе не пойдут — мне пойдут! — заверил дед. — Пусть она только определится уже, перестанет метаться — и всё сделаем, организуем. Закончит она это несчастное училище!

— У тебя и в Империи связи? — удивился Феб.

— О! Ещё какие! Знаешь, как ваши любят отрываться? Ух! Только и знай, девок им подгоняй! — на этой фразе Доминус скривился. — Нет. Ты не знаешь. Ты скучный — примерный семьянин.

— И очень этим горжусь! — заверил его генерал. — Но мы от темы отклонились. Джилл, — наконец-то обратился он к дочери напрямую, — что скажешь? Дед дело говорит. Закончишь учёбу?

— Почему нет? — всплеснула она руками. — Давайте.

Не то, чтобы предложение учиться ей шибко понравилось. Но ей сейчас крайне необходимо чем-то себя занять. И чем сложнее задача — тем лучше! Только так можно попробовать пережить эту боль внутри. Боль от разлуки с любимым, но таким упёртым мужем!

Джилл находилась дома уже несколько месяцев. За это время она успела восстановиться в училище и активно грызла гранит науки. Погрузилась в учёбу с головой. Занималась всё своё свободное время. Даже не общалась особо ни с кем. Только лишь разговоры с Деби она себе позволяла. Беседы с мачехой успокаивали, придавали уверенности. Деби взяла на себя роль психолога и отлично с ней справлялась. Благо, сеансы случались в любое время дня и ночи, ведь девушка жила теперь в доме отца.

Джилл по началу, прилетев домой, пыталась вернуться обратно, в свой чудесный домик на окраине посёлка. Но одиночество её угнетало, сводило с ума. Девушку то и дело посещали мысли о муже. Картинки в голове метались из стороны в сторону, доводя до истерики. В конце концов она осознала, что сама не справится с этой проблемой. Или она в конец обезумит, или… В общем, она вернулась в дом отца.

У папы и Деби всегда людно. Братья и сестра не давали скучать, то и дело требуя внимания. Жизнь кипит, бурлит красками. И Деби всегда под рукой. Нет, Джилл не из тех, кто постоянно ноет. Большую часть боли она держала в себе, скрывала от посторонних глаз. Но мачеха всё видела, непонятным образом.