— Никогда об этом не задумывалась, — улыбнулась Боярышникова, поглаживая его руку большим пальцем. — Мне Африка нравится своей природой и тем, что люди там еще не успели натворить дел.

— И что, часто бываешь? — открыл глаза Татошка, посмотрев на Милану.

— Достаточно, — пожала она плечами.

— Насколько мне начинать удивляться?

— По шкале чего?

— Ну, Рихтера хотя бы.

— Достаточно, — хохотнула Боярышникова, оглянулась вокруг. — Уже не трясет.

«Внимание, самолет вышел из зоны турбулентности», — услышали они компьютерный голос, и люди вокруг принялись шумно стягивать с лиц компактные складные маски.

Милана бросила взгляд на углубление рядом со своим креслом. Маской она так и не воспользовалась, как и Антон. Пришлось отпустить его руку с легким чувством сожаления, тяжело вздыхая.

— Кстати, я так и не поздравил тебя, — от голоса Татошки, раздавшегося у самого уха, она почувствовала приятную дрожь.

Стоило повернуть голову к источнику, их лица оказались совсем близко. Боярышникова даже чувствовала его дыхание на своей коже. А когда кончики пальцев коснулись шеи, вовсе чуть не растеклась по креслу от удовольствия и легкой щекотки. Она замерла в ожидании, приметив красную коробочку на своем столике, когда Татошка вытащил ту из кармана и поставил перед ней.

— С днем рождения, — выдохнул Антон, прикоснувшись к губам Миланы в поцелуе, притягивая ее к себе.

Аэропорт Додома встретил устаревшей системой навигации, двухэтажным зданием, нуждающимся в ремонте, и сонными работниками в семь утра. Роботов-погрузчиков не хватало, впрочем, как и персонала. Стерильная зона, куда отправляли всех новоприбывших без подтверждённой электронной справки на прививки, оказалась закрыта. Антону пришлось провести почти час в ожидании, пока ему сделают укол и зарегистрируют в базе. Затем еще паспортный контроль, где андроид модели А238 несколько раз подвис, загружая данные о визе.

— Срок вашего пребывания по данным консульства составляет тридцать дней с момента приезда, — проскандировал андроид, мигая светодиодами.

— А через тридцать дней скормят львам? — пробурчал раздраженный Антон, поправляя на руке смарт-часы.

— Не понимаю ваш запрос.

Влад нетерпеливо топтался на месте у старенького микроавтобуса. Вокруг бродили взрослые, носились ребятишки в пестрых одеждах, несмотря на охраняемую зону и суровых темнокожих охранников на выходе. Несмотря на все опасения. На улице было не так уж жарко. Под ясным голубым небом вокруг расстелилась низкотравная саванна с акациями и колючими кустарниками. Прикрыв ладонью глаза, Антон посмотрел вверх, замечая поднявшуюся с крыши здания стаю каких-то птиц. Всюду звучала английская речь вперемешку с местным национальным языком, обозначенным его смарт-часами как суахили, а люди вокруг с интересом разглядывали новоприбывших в столицу Танзании.

Стоило Татошке сделать несколько шагов от автоматических дверей вместе с группой таких же задержавшихся граждан, к нему подбежал маленький мальчик. Он посмотрел на него своим чарующим темно-карим взором, выжидающе протягивая маленькую ладошку.

— Тони, ты чего там застрял? — окликнул его Радов, притопывая ногой. — Тебя только ждем!

— Еще подождёшь, — резко ответил Антон, заметив Милану на переднем сидении, щебечущую с каким-то темноволосым парнем за рулем. Он скрипнул зубами, на автомате сунув парнишке горсть мятных конфет, завалявшихся глубоко в кармане джинсов, и, перехватив сумку, двинулся к развалине на четырех колесах.

«Пожалуйста, закройте двери. Пожалуйста, закройте двери», — скандировал беспрестанно заевший бортовой компьютер по-английски, когда Канарейкин подошел ближе. С парковки уже отъезжали битком набитый автобус и пара машин такси.

— Наконец-то. Чего так долго? — недовольно закатил глаза Влад. — Нельзя было прививку поставить в Москве?

— В машину садись, рыжий, — гаркнул на него Антон, сунув в руки ошарашенному Радову сумку и хмуро посмотрев на удивленную Милану.

— Не познакомишь? — спросил он, кивая на их водителя. Смуглая кожа и светлые глаза парня совсем не сочетались с местными жителями. Водитель улыбнулся, протягивая ему руку через Милану, случайно задев ее.

— Энтони, — представился на ломаном английском не то латиноамериканец, не то просто еще кто. — Энтони Лавгридж, я один из волонтеров «Красного креста». Милана попросила подбросить вас до города, тем более, мы с вами будем часто встречаться.

— Да неужели, — процедил Татошка сквозь зубы, обжигая взглядом озадаченную Боярышникову и игнорируя приветственный жест Энтони.

— Дабл Тони, — рассмеялся Радов, открывая дверь микроавтобуса. — Вот так удача. Сейчас сяду между вами и задаю желание.

Лавгридж улыбнулся шире, не особо понимая шутку, и обижаться тоже не стал. Коснулся пальцем панели бортового компьютера, проговорив:

— Садись сзади. Кстати, на заметку: ничего не давайте местной детворе. Потом не отвяжутся от вас, будут требовать больше и больше. Нигде, вообще. Ясно?

— Э-э-э… Вот этой детворе? — осторожно спросил Влад, тыча куда-то за спину Канарейкина. Тот резко обернулся, ошарашенно уставившись на десяток детей, застывших с просящими взглядами перед ним. Он даже не слышал, как они подошли!