А затем Боярышникова развернулась и пошагала в сторону полноватой негритянки, которая беседовала с кем-то по видеозвонку, кивая ей в знак приветствия С минуту Канарейкин стоял, открывая и закрывая рот, после чего возмущенно цыкнул, повернувшись в ее сторону и крикнув:

— Да к черту! Хочешь заниматься этой ерундой — удачи. Я поеду в отель, буду жить там, а ты можешь дальше торчать в этой помойке!

Милана махнула ему рукой, отвечая:

— Ага, вперед. Твой отец уже должен был заблокировать твои счета, а свободные деньги теперь есть только у меня. Можешь начинать искать спонсоров, которые за тебя заплатят.

Не успел Антон возмутиться, как на смарт-часах пришло уведомление. Стоило только открыть всплывшее сообщение, мимо прошагал Радов, весело хохотнувший:

— Что Антонина Павловна, денежки на брендовые туфли кончились? Ничего, жизнь она такая. Сегодня ты король — завтра уборщица в «Пятерочке».

«Уважаемый Антон Павлович, ваши дебетовые и кредитовые счета были заблокированы. По вопросу разблокировки и другим вопросам, просьба обращаться в банк по номеру…»

— Какого ежа, папа?!

Справочная информация*:

Джулиус Ньерере — отец нации, который, как говорят, объединил враждующие племена в единую и мирную страну.

Африка, Танзания

Туристам в Додома делать было нечего — в этом Антон успел убедиться лично, пока искал ближайший банк. Кроме храма сикхов, где его угостили чаем со сластями, именуемыми прассадом, да геологического музея с правительственной резиденцией — остальное в расчет не входило. Железную дорогу, построенную некогда германскими рабочими еще во времена колонизации, давно перестроили. Танзанийский университет Святого Иоанна и Университет Додомы любопытства не вызвали — подобных мест в России было полно.

В банке ему помочь не смогли. Вначале робот, затем и вызванный оператор сообщили на ломаном английском, что запрос на блокировку счетов произошёл вчера. Ему предложили позвонить в Москву и разобраться там, а Антон в сотый раз проклял свое нежелание создавать отдельный счет от родителей. Необходимости не было — папа ведь за все заплатит!

— Просни-и-ись и по-о-ой, — завыл кто-то у него над ухом.

С трудом разлепив глаза, Татошка вздрогнул и уставился на радостную физиономию Радова, склонившегося над ним. Тот уже был собран, одет, а влажные волосы успели немного подсохнуть. Потянувшись к смарт-часам на тумбочке рядом с низкой кроватью, Антон уставился на время.

Пять утра — во сколько встал этот псих?!

— Отвали, — буркнул он, отворачиваясь и накрываясь тонким пледом. Вопреки расхожему мнению, не так уж жарко было в Африке. Во всяком случае, в столице Танзании точно.

Его соседа, тихого скромного чернокожего парня по имени Имани, видно не было. Похоже, он тоже встал рано и отправился куда-то. Антон познакомился с ним, когда вернулся в общежитие ближе к вечеру: усталый, голодный и обреченный. Он даже не помнил, чем ужинал — подавали какую-то жареную птицу с большим количеством приправ, а к ней свежие фрукты и кукурузу. Госпожа Неема, то самая чернокожая женщина-администратор, все время спрашивала, не нужна ли ему помощь. Наученный горьким опытом больше ничего не просить, Татошка отказался. Хватило очередного приключения на рынке, когда один из местных за помощь в дороге до банка стребовал с него денег в местной валюте — танзанийских шиллингах.

Где бы их Антону самому взять.

— Мы через полчаса выезжаем, — проговорил Влад, устраиваясь с удобством на краю кровати Антона и не обращая внимания на его ворчание, включил запись на смарт-часах. — Сегодня первый день после того, как мы вступили на суровые земли Африки, — заунывно начал рыжий свою речь.

— Господи, свали уже! — рявкнул Татошка, сталкивая хохочущего Радова с кровати.

— А это Антон Канарейкин — мажор, брошенный родителями в суровые саванны для обретения понимания жизни на земле, — дразнился Влад, увернувшись от брошенной в него подушки. — Он еще не проснулся, но вы уже можете наблюдать это счастье на лице нашего отважного героя, которым львам накрутит хвост, а жирафам — шею.

— Я сейчас твою шею накручу, — прорычал Канарейкин, подскакивая с кровати. Он совсем забыл, что вчера разделся и сейчас щеголял в одних боксерах на радость целевой аудитории блога Владислава.

— Дамы, вы видите эти кубики? Знаю, что меня читает большинство женщин. После такого вы просто обязаны простить ему один несчастный сбитый столб…

— Вон! — заорал Антон так, что Радова мгновенно сдуло с места, и тут же тихо захлопнулась дверь в комнату. Правда спустя минуту за ней послышался громкий смешок.

— Тони, а потом позволишь сделать несколько фото в стиле «ню» для моих подписчиц?

— Я убью тебя, рыжий!

Вниз Татошка спустился спустя ровно через тридцать минут: злой, но умытый, хотя перебои с водой случились во время бритья. По словам вызванной на помощь Неемы: обычная ситуация, водопровод-то старый и кран к тому же подтекал. Но ведь воду всегда можно заказать — бутилированную за отдельную плату.

— Ты не будешь завтракать?

Канарейкин замер рядом с Миланой, удивленно смотрящей на него. На цифровом экране высвечивались какие-то списки и имена, которые Боярышникова помечала пальцем, расставляя галочки. Подле микроавтобуса крутился улыбчивый Энтони, яркие лучи солнца начали освещать землю вокруг, а остальные ребята из группы о чем-то весело болтали с довольным Радовым.