— Женщины и дети, — пробормотала Милана, ежась от его взгляда. — Им правда надо помочь. Пять месяцев назад у нас все получилось. Но в этот раз Энтони отказался ехать по личным причинам…

Она облизнула пересохшие губы, пытаясь съежится от выражения лица Татошки. Никогда еще он не пугал ее настолько сильно.

— Ты не волнуйся, мы тебе все объясним. Ничего особо делать не надо. Поживешь у хамеров, они очень дружелюбные. Узнаешь уклад жизни, отчитываешься перед отцом. На обратном пути заберем тебя, или парни отвезут… — Боярышникова кивнула на охрану, не заканчивая до конца предложение: «…если с нами что-то случится».

С минуту Канарейкин сидел молча, только грудная клетка поднимала и опускалась. Он был разъярён, Милана чувствовала это. Даже Владу наступила на ногу, чтобы молчал. Казалось, еще немного, Татошка их всех здесь поубивает.

— Собралась звезду на грудь повесить? — процедил он наконец, глядя ей в глаза.

— Я не… — сбивчиво произнесла Милана и заткнулась, едва он гаркнул:

— Тихо! Я не договорил.

Боярышникова выпрямилась по струнке, сложила руки на коленях и послушно кивнула.

— Ладно, хорошо. Ты прав.

— Так вот, мои дорогие еноты-спасатели, — потянул Антон уже спокойнее, внезапно смиряясь со своей участью.

Эфиопия? Танзания? Наплевать. Азарт от предстоящих приключений вдруг перекрыл всякое желание послать Боярышникову куда подальше. Тем более что он не собирался отпускать ее одну в страну, где велась гражданская война. И вообще лучше никуда не отпускать эту дуру. Она же чокнутая, сразу видно. Удивительно, как еще жива при такой натуре.

— Мы поедем в вашу Эфиопию, спасем всех, кого можно. Хоть жирафов, хоть негритят, — он с опаской покосился на рослых парней, но те никак не отреагировали на его слова. — А потом я поеду домой. В Москву, в свою замечательную уютную квартирку в центре. С нормальным душем, едой и службой доставки из любой точки мира. Понятно?

— Да, — хором ответили Влад с Миланой.

— А ты, — ткнул он пальцем в Боярышникову, отчего она вздрогнула и посмотрела на него огромными от страха глазами. — Поедешь со мной. Хватит, набегалась. Рыжего можем оставить в Африке, он все равно бесполезный балласт.

— Эй! Милана скажи ему! — возмущался рыжий, пока Антон проверял почту.

За время его «похищения» прилетело еще несколько писем. В основном ненужная информация, спам и реклама. Видео Гадика странным образом отсутствовало. Несколько раз Татошка пролистнул список, пытаясь найти его, но ничего не было.

— Герундий, — позвал он компьютер. — Отсортируй последние письма от Вадика за неделю.

Может, хотя бы так он его найдет? Список писем с загруженными видео-сообщениями появился на цифровом экране. Облегченно вздохнув, Антон нажал последнее и приготовился просмотреть с того места, где поставил на паузу в прошлый раз. Но экран дернулся и внезапно вместо Вадика на стоп-кадре появился большой пушистый кролик. Он наклонял голову то влево, то вправо, глядя на замершего Антона и помахал ему лапой.

— Приве-е-ет, — прощебетал он электронным голосом. — Скучал по мне, крошка Татошка?

— Антон? — послышался удивленный голос Миланы, а Канарейкин быстро свернул видео и отключил смарт-часы.

Влад нахмурился, Боярышникова же осторожно перебралась на соседнее кресло и коснулась руки Антона. Шумно выдохнув, он повернулся к ней и улыбнулся.

— Ладно, приколисты, у вас есть план?

Африка, Танзания

— В какую Эфиопию ты собрался? Тебя там убьют! Или продадут на органы! Лиса! Лиса, ты слышал, что удумал наш средний братец? Елисей, позови папу, нам срочно нужна бригада врачей-психиатров, — крик сестры заставил Татошку поморщиться и мысленно выругаться.

Зря он одолжил у Миланы смарт-часы, не доверяя своему Герундию. И уж точно не стоило звонить Насте, когда не дозвонился до родителей. Изображение на экране мелькнуло, показывая просторную кухню ресторана «Баболовского дворца». Неподалеку были слышны голоса его попутчиков, расположившихся у костра рядом с фургоном и расставивших палатки.

Настоящее приключение в местах обитания львов и жирафов, которыми Антон успел полюбоваться по дороге до границы.

Лицо старшего брата появилось на экране. Елисей Канарейкин, на щеке которого красовался след от муки, улыбнулся весело.

— Это палатки? — поинтересовался он первым делом, когда Настя обошла стол и встала рядом с женой Лисы — Алисой. — Две тысячи пятидесятые, брат. Человечество путешествует в космос, а ты тусишь в палатке? — недоверчиво спросил он, забыв о словах сестры.