— Твой Герундий был взломан еще до аварии. Не знаю, кому вы так насолили.

— Почему «мы»? — растерянно поинтересовался Канарейкин, и Вадик усмехнулся.

— У твоего папани просто отличные разрабы, пентестеры и аналитики. Хакер не смог пробиться. Кто-то хакнул почту твоей матери, благо она ею почти не пользуется в деловых целях и заходит с рабочего аккаунта, защищенного, как база правительства. До сестры не добрались: оказывается, твой деверь отдает нехилую сумму на защиту интересов своей семьи.

Впервые Антон возблагодарил Марка за бдительность и педантичность. Судя по всему, кто-то серьезно взялся за их семью. Елисей после случая с Алисой тоже озаботился безопасностью, поэтому самым уязвимым человеком оказался именно Антон.

— Почему машина? — выдохнул Канарейкин. — Какой смысл взламывать компьютер и блокировать водительский контроль?

— Полагаю, если бы ты разбился, твой отец сразу снялся с предвыборной гонки, раз уж до ресторана и коммерческих данных они добраться не смогли.

Усталость навалилась вместе с новостями. Понятное дело, что никто не оставит подобное в стороне. Все уязвимости устранены, в ближайшее время Герундий станет нормально работать. Только Антон все равно не чувствовал себя спокойно.

С момента его встречи с тем мужчиной в парке он старался больше не возвращаться к этому случаю. Да и отец приложил все усилия, чтобы Татошка забыл о неприятном инциденте. Они никогда о нем не говорили и не рассказывали никому, кроме психотерапевта в частной клинике. Она негласно финансировалась фондом Тасмановых — никто не стал бы рисковать потерять деньги и пойти на преступление.

— Расскажешь? — осторожно спросила Милана, коснувшись его плеча и выводя из задумчивости. — Или не хочешь?

Бескрайнее звездное небо Танзании раскинулось над ними точно ковер, расшитый серебристыми нитями. В национальном парке было непривычно тихо. Мелкие звери шуршали где-то в низкой траве. Остальные попутчики постепенно укладывались спать, предварительно расставив ультразвуковые приборы для отгона насекомых. Канарейкин повернул голову и посмотрел на Милану, разглядывая ее лицо, частично освещаемое огнем от костра. Они перебрались сюда сразу после разговора с Вадиком. Не сговариваясь, словно понимали друг друга без слов.

Он протянул руку и погладил большим пальцем щеку. Почувствовал, как Боярышникова коснулась его запястья, обхватив его.

— Почему ты хотела спрыгнуть? — спросил Антон, задав давно мучивший его вопрос. Тихий вздох заставил прищуриться, а Милана отвела взгляд в сторону.

— Думала, что никому не нужна, — ответила она спустя несколько минут молчания. — У меня, знаешь ли, не такие веселые родственники. Мама даже не помнит, в какой месяц я родилась, а отец не устает напоминать, сколь я бесполезна.

Они вновь позволили себе посидеть в тишине, переваривая озвученную информацию. Боярышникова задумчиво считала дни до получения бабушкиного наследства. А Антон внезапно осознал, как могла себя чувствовать Милана за эти пять лет. Наверное, плохо. У него никогда не получалось строить нормальные отношения. Становилось скучно, раздражала навязчивость — он находил с десяток причин, чтобы расставаться. И только Милана упрямо продолжаться ходить за ним хвостом, словно преданная собачка.

— Ты такая корги, — рассмеялся Канарейкин вдруг, качая головой и поймав на себе возмущенный взгляд. — И дурочка.

— А ты тупой осел, — скрипнула зубами Боярышникова, надувая щеки от обиды. — Хватит сравнивать меня с пастушьей собакой!

— Осел, — внезапно согласился Татошка, наклоняясь вперед и обхватив ладонями ее лицо.

Поцелуй показался ему самым правильным решением сейчас, пусть Милана продолжала злиться на него и пыталась вырваться. Хоть не очень активно.

— Милан?

— Что? — проворчала она, замирая на месте и коснувшись ладонями его груди, ощущая твердые мышцы под тонкой тканью футболки.

— Мы начнем сначала, — выдохнул Антон ей в губы, зарываясь пальцами в волосы и стягивая резинку.

Милана отстранилась всего на секунду, опустив ресницы. Коснувшись пальцами его губ, она ответила:

— Если ты вновь облажаешься, я больше не пойду за тобой. Никогда.

— Тогда бегать буду я, — улыбнулся Татошка, а затем поинтересовался, оглянувшись на палатки:

— Радов же спит? Не выскочит, как цирковая мартышка в самый ответственный момент?

— Вроде да, он собирался… Что ты делаешь? Куда мы идем? — взвизгнула Милана, едва Антон бодро вскочил на ноги и потянул ее за собой.