— Это же национальный парк Танзании, мы идем смотреть львов!

— Ночью?! Канарейкин, ты с ума сошел! Здесь нельзя даже ночевать, если нас поймают — штрафами не отделаемся.

— Опасность добавляет остроту в отношения, — радостно хохотнул Татошка и взмахнул руками, шагая вперед. — Пошли, Боярышникова, я познакомлю тебя с Антоном Канарейкиным, которого почти никто не знает!

Россия, Москва

— Ты мне не сказал!

Павел Канарейкин задумчиво потер подбородок, рассматривая отчет, появившийся на экране. Его специалисты перешерстили каждый IP-адрес, которым прикрывался хакер, но ни к чему не пришли. Все концы вели в воду, что неудивительно: темное сетевое пространство было настоящим болотом, где водились не самые приятные личности.

— Что я должен был сказать? — поинтересовался он у жены, возмущенно застывшую у стола. Кира уперла руки в бока, задыхаясь от переполнявших ее чувств.

— Наш сын, Паша! На него покушался какой-то… какой-то… — она осеклась, не способная выдавить это слово, и посмотрела в зеленые глаза Павла.

— Растлитель, маньяк, — подсказал Кенар. — Назовем вещи своими именами.

— Именно!

Канарейкина сделала еще один круг по кабинету мужа и остановилась у маленького робота-помощника, который сейчас был отключен. Тронула его носком туфли, а затем села рядом на диван и сцепила пальцы в замок.

— Ох, — выдохнула Кира, качая головой. — Не могу поверить. Господи, я даже подумать не могла, — всплеснула она руками нервно.

— Потому и не сказал, — ответил Паша. — Ты начала бы винить себя.

— Но я же виновата!

— В чем? — приподнял Кенар брови, внимательно посмотрев на застывшую супругу. — Что моральный урод по земле ходил? Воровал детей? Он не дожил до выхода из тюрьмы. Собаке собачья смерть, на этом можно закругляться, — голос у Канарейкина стал жестче, привычная легкость пропала.

Кира поежилась: муж умел внушить страх. Беззаботный Кенар, которого она знала и любила, превращался в бездушную машину, когда дело касалось его интересов или семьи. Ничто не уходило от внимания Павла. Даже Антон находился под бдительным присмотром, каждый шаг их сына контролировался и заверялся охраной. Единственный раз они чуть не упустили Татошку на гонках, из-за чего едва не произошла трагедия.

Антон не видел и десятой доли ярости своего отца, когда тот обо всем узнал. Дети вообще много не знали.

— Эфиопия, — побарабанил пальцами по столешнице Паша, разглядывая фотографии. — Уволю к чертовой матери этот сброд. Где они были, когда его увозили?

— Как будто Тошку остановила бы охрана, — фыркнула Кира, приходя немного в себя и откидываясь на спинку дивана. — Там в голове ни одной здравой мысли — одни приключения горят в известном месте. В тебя весь, — ткнула она в мужа пальцем, заметив привычную усмешку.

— В меня, — не стал спорить Паша, гордо приглаживая галстук, и Канарейкина рассмеялась.

— Надо было в восемнадцать лет выкинуть из дома с котомкой. Глядишь, сейчас третий миллиард бы зарабатывал, а не с папуасами по кустам бегал. Вот я в его годы… — вздохнул Канарейкин.

— Ой ли, давно с Яриком в неприятности не попадали? — Кира поднялась на ноги, обходя стол, положила ладони на плечи мужа. Перед ней стояла цифровая фотография их большого дружного семейства со всеми друзьями и многочисленными родственными.

— С кем? — удивился Паша, позволяя жене обнять себя. — С этой плешивой гиеной? Да умоляю, он как та путана из анекдота: под старость лет познал мораль и талдычит всем о сохранении души. Пройдет еще два года, начнет всем говорить, что девичество до брака хранил.

— Путь в Рай готовит.

— Не попадет он туда. Я один жариться на сковородках не собираюсь. Над кем я тогда оставшуюся вечность смеяться буду?

Звук пришедшего сообщения заставил Павла отвлечься от жены. Он потянулся к сенсорной панели и открыл экран. Ничего подозрительного, просто какая-то рекламная картинка с очередной скидкой от известной сети универмагов. Паша нахмурился и выпрямился.

— В чем дело? — удивленно спросила Кира, наклоняясь вперед.

Она побледнела через секунду. Картинка дернулась, затем перед глазами Канарейкиных появилось фото со спутника. Качество оставляло желать лучшего, но Кира все равно узнала своего сына. Он стоял у фургона, а рядом с ним находилось несколько человек. Видимо, Милана, Влад и кто-то еще. Пальцы непроизвольно сжали плечо мужа.

— Паша, — выдохнула она испуганно.

На экране появилась всего одна надпись: «От меня не спрячешься».