— ЗРК не применять, — приказал я голосом, так, чтобы и остальные слышали мою команду.

Одновременно с этим я приготовился к выполнению противоракетного манёвра. Когда первая ракета приблизилась достаточно близко, я начал закручивать спираль. Конечно катер это не истребитель и не скутер, но и не эсминец, и уж тем более не крейсер, так что шансы разминуться со смертоносными снарядами у меня имелись.

Так оно в результате и вышло. Первая ракета промахнулась, благодаря мне. Со второй разобрался РЭБ. Малой красавчик! Третью прибрали то ли парни, управлявшие артустановками и игломётными турелями. То ли дроиды, которые вели огонь с верхней палубы, находясь в своих скутерах. Но четвёртая таки достала нас.

Хорошо, что боеголовка была фугасной, а не ядерной. Впрочем, бить такими зарядами по столь незначительной цели, глупость несусветная. Они попросту несоизмеримы. Столь разрушительные снаряды предназначены против кораблей классом значительно выше.

Щит снесло практически напрочь. И хотя его ещё оставалось процентов восемь, нас изрядно так тряхнуло. Бриты сейчас пошли на перезарядку. У них на борту есть ещё четыре ракеты, больше попросту не разместить, это ведь катер, а не эсминец. Но как показывает практика с нас и этого за глаза. Тем более, что при повторной атаке лейтенант сделает соответствующие выводы из наших возможностей.

Значит мы должны решить всё до того, как бриты будут готовы к повторной атаке. И мы к этому подготовились, настолько, насколько могли, как только узнали, что за нами охотятся ракетные катера. С этой целью Малой извлекал из ремонтных дроидов уничтоженных кораблей искины. Затем перепрошивал их базовыми программами управления скутеров. Необходимое он заимствовал у искинов двух наших боевых дроидов. И всякий раз, мы заменяли ими наши личные искины…

К моменту отбития первой волны атаки, мы сблизились достаточно близко, чтобы начать действовать. Я отдал команду на старт всем восьми скутерам. Те устремились к противнику на максимально возможной скорости. Учитывая то, что заботиться о здоровье пилота не нужно, как нет необходимости и в экономии топлива для обратного полёта, они весьма резво понеслись к цели выжимая из двигателей на форсаже всё, на что те были способны. С незначительным опозданием вслед за ними отправились противоракеты со шрапнельными боеголовками. За которым пошли восемь фугасов.

Таким образом я выставил три волны, причём первая на подлёте выпустила ложные цели, перегружая ПРО, РЭБ и систему непосредственной обороны, СНО. Вторая волна усугубила ситуацию и только третья нанесла настоящий удар, потеряв при этом всего-то одну ракету.

Разумеется у противоракет боеголовка в разы слабее, чем у лёгкой противокорабельной ракеты. Но я и не собирался с их помощью сбивать бритов. Они должны лишь снять энергетический щит, с чем успешно и справились. После чего заговорили четыре наши артустановки.

Как я уже говорил, четверо из нас подняли соответствующие навыки управления малокалиберными пушками до максимума. Так что стрельба вышла достаточно точной, чтобы наделать в корпусе «656» дыр, как в сыре. Они в нас разумеется так же стреляли, но и в их распоряжении оставались только кинетические пушки, огню которых вполне успешно сопротивлялся наш серьёзно истончившийся щит. Если бы мы дали им время, то бриты непременно догрызли бы его. Но в мои планы не входило предоставлять им поблажки.

Увы, но окончательно добить его у нас не получилось. Банально закончились болванки, мы выпустили в них всё до последней железки. Без понятия какие у них потери, но катер пострадал достаточно серьёзно. Настолько, что не только прекратил огонь, но и потерял ход.

Я решил воспользоваться этим и врубив форсаж, устремился прочь из этого района. Нам нужно торопиться. Времени у нас и без того было немного, а после этого столкновения, его стало ещё меньше.

Десант не знает отступлений

«Бычок» был ладным толкачом среднего тоннажа. У него нет мощного генератора силового поля, а потому он не может совершать подпространственные прыжки и является самым обычным каботажником.

Впрочем, его владельца это вполне устраивает. Несмотря на начавшуюся войну для него ничего не изменилось. Он совершал регулярные рейсы между станциями, оказавшимися в зоне оккупации японцев, словно ничего не случилось.

Несмотря на то, что война шла в системе принадлежащей Когурё, сама она считалась нейтральной стороной и участия в конфликте не принимала. Многих устраивало такое положение дел, ну и Россия не настаивала на том, чтобы корейцы вступили в войну. Мало того, военное командование приняло решение не оборонять населённые пункты, сосредоточив планетарные войска на территории трёх военных баз на Корё и на военно-космической станции на орбите. Эти четыре опорных точки создали единый узел обороны, поддерживая и прикрывая друг друга, что способствовало успешному противостоянию самураям.

Основные силы пятой эскадры отошли к станции Кодже, для удержания под контролем червоточины ведущей в метрополию. Остальное пространство формально контролировали корейцы, но на деле безраздельно хозяйничали японцы.

Оккупанты и не подумали рушить устоявшиеся связи, напротив приложили усилия для их сохранения. Их ничуть не смущал тот факт, что немалая часть команд каботажных судов, как и их владельцев, русские. Те кто не свернул свою деятельность. И не ушёл вслед за флотом, продолжали всё так же трудиться, словно ничего не случилось.