– Где те, что без сознания?
– поднял на Тилоса ледяной взгляд шаман.

– Там, - коротко кивнул посланник.
– У раздвоенной березы.

Ни сказав больше ни слова, Заграт не спеша подобрал с земли испятнанный кровью кинжал, поднялся и скрылся за кустами. Сжавшись в комок, Ольга проводила его испуганным взглядом. Прочие даже не посмотрели в его сторону. Вскоре Заграт вернулся, присел на корточки рядом с мертвым Громом и несколько раз воткнул кинжал в землю, очищая от крови.

– Теперь четырнадцать мертвяков и ни одного раненого, - холодно сообщил он.
– Что дальше?

– Надо идти, - вздохнул Тилос.
– Мне не нравится это место. Возьмем лошадей, часть оставим себе, часть продадим в ближайшей деревне. Да, еще не забыть бы снять с трупов кольчуги и деньги, и то, и другое нам ох как пригодится. Вот только Теомир… Как он?

– Спит, - ответил вместо Ольги Телевар.
– Чудо, что череп не треснул. Если к утру не помрет, то жить будет.

– Не помрет, - рассеянно ответил Тилос, поигрывая кинжалом.
– Если к утру не оклемается, можете мне в ухо плюнуть. Тьфу ты, вот привязалась фразочка!

Ольга нежно прикрыла трупик летуна ладонью. Слезы уже не текли. Она чувствовала себя как-то иначе, незнакомо. Хотелось не плакать, а убивать. Девушка вспомнила пьянящее чувство боя, лопающуюся под невидимыми пальцами Силы и расходящуюся под клинком плоть врага и вцепилась зубами в рукав. Что же это со мной происходит, в панике подумала она. Я же не такая, я же распоротый бок лошади без тошноты видеть не могла, а уж зашить - и подавно, а тут - люди! Ой, мамочка… Тельце зверька слегка вздрогнуло. Ольга отдернула руку и в ужасе уставилась на него. Злобный Ых приоткрыл глаза и слабо шевельнул ухом.

– Он жив!
– вне себя от счастья воскликнула Ольга.
– Смотрите, он жив!
– Он осторожно подхватила Ыха на ладони и вытянула их вперед, демонстрируя остальным.

– Конечно, жив, - меланхолично согласился Тилос.
– Я же и говорю - к утру… Кто жив?
– Он вскочил на ноги и быстро подошел к Ольге.
– Надо же… Ну-ка, водички ему!
– Он окунул в котелок палец и осторожно капнул водой в рот Ыху. Тот жадно сглотнул и опять приоткрыл пасть.

Вскоре зверек почти пришел в себя. Он сразу же вскарабкался по Ольгиной рубахе до самого плеча и повис вниз головой, закрыв глаза.

– Пусть поспит, - облегченно вздохнул Тилос.
– Онка, голова твоя садовая, почему ты решила, что он мертв?

– Ну… - замялась Ольга.
– Сердце я не почувствовала… и вообще, Сила сквозь него свободно текла, не задерживалась…

– Сама же сказала, что он другой, - покачал головой Заграт.
– И сердечко у него такое маленькое, что немудрено промахнуться. Ох ты, паникерша… - Его пальцы бессознательно перебирали шерсть волка.

– Заграт, - мягко сказал ему Хлаш.
– Гром мертв. Его надо похоронить.

– Зачем?
– поднял на него невидящий взгляд орк.
– Какая разница, съедят его могильные черви или вороны? Трупу все равно, так или иначе он вернется обратно в мир, породивший его. Делайте как знаете…

Волчок, до того тихо лежащий в стороне, медленно встал, подошел к Грому и ткнулся в него носом. Странно фыркнул и тщательно обнюхал, обойдя со всех сторон. Все настороженно наблюдали за ним. Волчок чихнул, развернулся и равнодушно затрусил прочь. За ним ушел и кабан.

– Странный он какой-то, - почесал в затылке Телевар.
– Никогда не видел, чтобы волки себя так вели.

– Действительно, странно, - согласился Тилос.
– Он обнюхал Грома как… как… как незнакомую вещь, что ли. Не понимаю.

Теомир застонал и пошевелился. Все, кроме Заграта, бросились в нему. Юноша открыл глаза и слепо смотрел в черное небо, отблеск рассвета играл на белках его глаз.

– Онка… - простонал он.
– Он…ка… - Его глаза закрылись.

– Снова без сознания, - сообщил Тилос, прощупав ему пульс.
– Но сердце бьется ровно. Ладно, утро вечера мудренее. Раз такое дело, надо устраиваться на ночлег. Ох, рассказал бы еще мне кто, откуда в этой глуши разбойнички взялись… Неужто специально нас поджидали?

С трудом орудуя трофейными копьями и клинками, выкопали неглубокую яму для Грома. Над могилой Хлаш воткнул два скрещенных под углом копья. Заграт молча постоял над холмиком, отошел в сторону и улегся на землю, все тем же невидящим взором смотря куда-то в пустоту.

– Пусть полежит, - шепнул Тилос Телевару и Хлашу.
– Нам еще кольчуги по росту подобрать надо.

Спустя какое-то время кольчуги и оружие были сняты с трупов, кое-как оттерты от крови и аккуратно сложены в кучки. Отряд переместился поближе к оврагу, где были привязаны разбойничьи лошади. В свете костра примерили кольчуги. Тилос и Хлаш от них отказались, а Заграт равнодушно принял свою, тут же натянул через голову и снова сел на землю. Кольчугу Теомира положили рядом с парнем, остальные аккуратно свернули и убрали в переметные сумы. Телевар подобрал себе длинный тонкий слегка изогнутый меч, заточенный на половину длины со стороны обуха, Хлаш выбрал треххвостый кистень на длинной рукояти, Заграт ткнул пальцем в пару длинных кинжалов без гард, которые и прицепил себе на пояс взамен старого. Тилос смерил взглядом волнистый двуручный фламберг, покачал головой, отложил в сторону. Долго приглядывался, презрительно кривя уголок рта, наконец взял прямой меч, два пояса, долго возился, пока не закрепил ножны за спиной, затем удовлетворенно кивнул. Телевар долго копался, расседлывая лошадей и ругаясь вполголоса.