– Ага, хорошо… - жалобно взглянула Ольга на Теомира.
– Дядя Телевар пропал, наши все пропали, даже Силу в себе я больше не чувствую. И жугличи эти Купчище громят, и степи наши разоряют. Даже если выберемся отсюда, куда пойдем?

– Не причитай, - оборвал ее Заграт.
– И без тебя тошно. Выберемся, найдем Хлаша, если повезет, и уйдете вы себе к северу, в Песчаные Горы, у троллей отсидитесь. Авось не погонят. А шок к завтрашнему утру пройдет, не проблема.

– Заграт, а ты куда?
– осторожно осведомился Теомир.
– Ты с нами не пойдешь?

– Мне своих ребят надо попытаться найти, - покачал головой орк.
– Без клана не жизнь. А Ольге у троллей самое место - шкура у них крепкая, но нет-нет, да рвется о камни да колючки всякие. Колдуны же из них аховые, целители нарасхват идут, вот она и займется. Тебя Хлаш драться научит, по горам лазить, пойдешь потом в наемники. Тоже ничего себе жизнь, лучше, чем у многих.

Теомир втайне усомнился в словах шамана, но возражать не решился. Он вытер Ольге рукавом слезы и снова приобнял ее. Девушка доверчиво прижалась к нему.

Связной маг, по своему обыкновению, сидел перед костром на корточках. Каол Трейн вошел в шатер и остановился перед ним.

– Ну?
– холодно сказал он.
– Я жду.

Не поднимая взгляда, колдун медленно покачал головой.

– Извини, мастер, ничего не выйдет. До завтра, как минимум, я пуст. Слишком сильно мне по башке шарахнуло.

– Меня не интересует, что с тобой случилось, - зло сказал Каол.
– Мне нужна связь с повелителем. Если с перепою башка болит, позови лекаря. Тебе не за то платят, чтобы штаны просиживал. Ну, живо!

– Ты не понимаешь, господин, - снова покачал головой маг.
– После того, что случилось сегодня с эфиром, ты на двадцать верст окрест не найдешь ни одного дееспособного колдуна. От моего желания ничего не зависит.

С холодным шелестом меч Каола выскользнул из ножен. По губам связного мага скользнула легкая усмешка.

– Глуп тот, кто угрожает попусту. Убей меня - и ты останешься без связи минимум на два месяца. Хорошего связного найти нелегко, а с твоей репутацией - почти невозможно.
– Маг стер с лица усмешку и снова уставился в костер.
– Приходи завтра вечером, мастер.

– Кто сказал, что я собираюсь тебя убивать?
– ненатурально удивился Каол, сжимая рукоять вспотевшей от ярости рукой.
– Я всего лишь обрежу тебе уши, собака, чтобы знал, как разговаривать с хозяином. А ну, встать, когда к тебе обращается твой мастер!

Маг неторопливо окинул его ледяным взглядом.

– Знаешь, чем ты отличаешься от Великого… хозяин?
– он выделил последнее слово иронией.
– Ты не умеешь вовремя остановиться. Сам же чувствуешь, что неправ, что загнанную лошадь кнутом не поднимешь, и все же упорствуешь. Теперь вот уйдешь взбешенный, затаишь зло и попытаешься отомстить при случае. Я же, зная об этом, покину тебя при первой возможности, а она представится очень скоро. Мой договор кончается через две недели, и не думаю, что он будет продлен. До завтра, мастер, и спокойной ночи.

Каол Трейн разъяренным вепрем вылетел из шатра.

Вечер прошел в душном полумраке. В ларе нашлось вяленое, заплесневелое от влажности мясо, волглые лепешки, а в маленьком бочонке рядом обнаружилась хоть и затхлая, но вполне пригодная для питья вода.

– Могло быть и хуже, - философски пожал плечами Заграт.
– По мне так очень даже нормальная жратва. Это вы, люди, излишне чувствительны. Не нравится - не ешьте, день-другой с пустым брюхом протянете, а там выбираться будем. Воду не жалейте - там в углу скважина, еще добудем. Отхожее ведро вон там, и про крышку не забывайте.

Гром мгновенно проглотил свою долю и просительно взглянул на шамана, умилительно стуча поленом хвоста по полу. Поняв, что продолжения не будет, он почти с человеческим вздохом свернулся в клубок и задремал.

– Вот и корми такую тушу, - сказал ему шаман.
– Ну почему мне не попался щенок? Сунул бы лепешку - от пуза обожрался бы… - Волк приоткрыл один глаз, меланхолично взглянул на орка и снова засопел.

В погребе стояли только две узких лавки. Проворчав что-то про неженок, Заграт решительно улегся прямо на пол, закрыл глаза и почти сразу захрапел. Теомир посмотрел на него, раздумывая, не стоит ли уступить лавку старшему, но махнул рукой и лег на нее сам, предварительно затушив лампу. Пованивало от отхожего места, а также псиной, храпел во сне Заграт, тихо посапывала Ольга, а от духоты болела голова. Теомир долго ворочался с боку на бок, не мог заснуть, и лишь далеко заполночь забылся неверным сном, заполненным кошмарами.

Сколько он проспал, Теомир не знал. Когда он очнулся, снова неярко горела лампа, сильно пахло дымом.

– Что паленым пахнет?
– осведомился он.
– Подожгли что?
– Затекшая шея болела, и оттого настроение было донельзя паршивым.

– Подожгли, тебя не спросили, - буркнул в ответ Заграт.
– Из отдушин тянет. Видно, жугличи город жгут, амбар наверху полыхает. Не чуешь разве?

Действительно, в погребе тянуло жарким воздухом. Теомир почувствовал, что по спине неторопливо ползет теплая струйка пота, впитываясь в и без того влажную рубаху.