Впереди через каньон перекинут каменный мост. Грааки неуклонно летели к нему.

Они знают дорогу, — с гордостью подумал Фаллион, отдавая голову своему скакуну. Через несколько мгновений они прошли под монументальной аркой, и с этого момента он знал, что любые разведчики, идущие по его следу, потеряют его из виду, поскольку по обе стороны были крутые скальные гребни. Каньон раскололся, и его граак полетел влево.

Тропа под ними выглядела непроходимой. Вздувшийся ручей бушевал по камням; каменные колонны, казалось, почти вырастали из реки.

Несколько минут спустя они приблизились к вершине каньона, когда грааки начали приземляться в затененную расщелину.

Убежище было практически полностью скрыто даже с воздуха. Повсюду возвышались каменные колонны, вылепленные ветром и дождем в уродливые формы, напоминающие полулюдей или горгулий; место посадки было скрыто в их тени.

Фэллион подъехал, и его граак аккуратно упал на обрыв, прямо перед темным туннелем.

Он спрыгнул со зверя, когда пара молодых гвардинов подошла, чтобы разобраться с его грааком. Справа и слева от него в каменных стенах были вбиты железные кольца, и у каждого верхового грака была привязана к кольцу единственная нога.

Наверху каменная арка вела в туннель. Под аркой красная скала почернела, окрасившись минеральными солями, капающими с течением времени водой, а на камне виднелась древняя фреска тотана, окрашенная в яркие цвета — пурпурный и черный, титановый белый и коралловый. На нем была изображена королева тотана — четвероногое существо с двумя тяжелыми руками, восседающее на плечах огромной толпы меньших тотанов, словно несущееся к победе.

Меньшие тоты носили в качестве оружия длинные металлические дубинки, а маги среди них владели посохами, сделанными из пурпурных костей тота, прозрачных, как хрусталь.

Где была королева и какие битвы она выиграла, Фаллион не мог догадаться. Он также не понимал, почему здесь, в горах, спрятана ее крепость. Но в тысячный раз он надеялся, что ее народа больше нет.

У входа в туннель находилась огромная ниша, заполненная грааками. Дальше, у старого костра, собралась дюжина Гвардинов вместе с Валей.

Ни один из детей под командованием Фаллиона не был старше двенадцати лет. Это неудивительно. Добраться до этого места можно было только на грааке, а грааки не могли вынести вес взрослого человека на любое расстояние.

Той ночью дети сгрудились в кружок вокруг небольшого костра и спорили.

Я говорю, что мы останемся в Айдинге, — сказала одна молодая женщина. Мы не выйдем из пещеры, пока армия Шадоата не уйдет.

— Ты имеешь в виду сидеть и голодать? — спросил мальчик.

В долинах есть еда, — сказал мальчик постарше, Денорра, тот самый мальчик, который перерезал веревки моста. У фермеров еще есть магазины.

Дети устроили собрание, совет, на котором должны были быть услышаны все голоса.

Магазины не просуществуют долго, — сказал Фаллион. Сезон весенних посевных работ только что прошел, а зимние запасы почти закончились. Их станет еще меньше, когда войска Шадоата закончат жечь и грабить. И что мы тогда будем делать, грабить свой народ ради еды?

Все дети смотрели на него снизу вверх. Он был их капитаном и другом, и хотя он старался воздерживаться от узурпации власти на спорах, его голос значил больше, чем голоса некоторых из более мелких.

Фэллион подошел к огню, но не сел. Мастер очага Ваггит внушил ему, как важно следить за тем, чтобы, выступая перед толпой, он занимал авторитетную позицию.

— Он прав, — предположила Валя. Шадоат строит корабли-миры, и для этого ей понадобятся рабы. Она возьмет людей здесь в плен, как на Синдилиане. Те, кто скрывается, не смогут охотиться или заниматься сельским хозяйством. Со временем им придется добывать еду, и тогда ее люди их поймают. В этом отношении Шадоат терпелива.

Она говорила как знающая, но Фаллион заметил, насколько сдержанной остается ее речь. Она не сказала этим детям, что Шадоат — ее мать.

Интересно, подумал Фаллион, не охотится ли за мной просто Шадоат. Может быть, она гонится за Валей. Возможно, Шадоат даже предложит выкуп?

Конечно, он никогда бы не подумал продать ее, но эта мысль вызвала у него любопытство.

Когда приземлился опоздавший всадник, у входа в пещеру послышался шум.