Тэлон вошел внутрь, и Фаллион наклонил голову. Здание было уничтожено огнем, но остатки костров показывали, что иногда оно все еще использовалось в качестве убежища.

Фаллион снова вышел на солнце, потому что внутри пахло нездорово, и с растущим любопытством изучал глифы. Он никогда не видел произведений, которые сами по себе казались бы злыми. Но вот оно — глифы, изображающие гигантского паука с ребенком под ним, изображения воинов, обезглавливающих женщин, мужчины, поедающего печень врага.

Что говорят эти глифы? — спросил он Тэлон, когда она вернулась на улицу.

Тэлон отвела взгляд, словно боялась взглянуть на них. — Здесь разбили лагерь вирмлинги, — сказала она. Это их письмо. Они рисуют только тремя цветами — черным, белым и красным, потому что это единственные цвета, которые может видеть глаз змея.

— Ты умеешь читать глифы?

Некоторый.

Тэлон указал на черный круг с выходящей из него красной волнистой линией. Это символ Леди Отчаяния, великого змея, наводнившего мир. Подобно червю в яблоке, ее влияние продолжает распространяться, пока все не заболеет. Именно ее почитают и подчиняются вирмлинги. Остальная часть текста – это молитва к ней.

Она указала на белого паука над черным ребенком. Это молитва о том, чтобы Похититель душ оставил наших человеческих детей мертворожденными. Остальные глифы вы можете себе представить.

Похититель душ? – спросил Фаллион.

Он — врим, то, что мы бы назвали локусом в нашем мире, вирм огромной силы.

Сердце Фэллиона подпрыгнуло. Он знал, что вирмлинги — это своего рода гиганты, вроде гигантов в его собственном мире. Но они были не просто гигантами, они были гигантами, зараженными локусами, созданиями чистого зла, которые питались их духами и приводили их к еще более глубокому извращению.

Фаллион уже сталкивался с локусами и отправлял их в отступление. Но почему-то ему не хотелось встречаться с ними сейчас.

Слишком многое изменилось. Слишком многое было еще неизвестно.

— Расскажи мне побольше о вирмлингах, — попросил Фэллион.

Они высокие, — сказал Тэлон, — на полголовы выше, чем даже наши самые крупные воины, и сильные. Говорят, что когда-то они были людьми, но, глядя на них, этого не скажешь. На протяжении веков они служили вирмам, считая за честь быть одержимыми одним из могущественных. В них нет ни доброты, ни порядочности, ни правды. Они уважают только власть. Ими движут только страх и жадность. В лучших из них нет змей, но даже они опасны сверх всякой меры. Они с радостью разорвали бы вас на куски, надеясь лишь на то, что, сделав это, они окажутся достойными быть захваченными змеем. Худшие из них — Тэлон вздрогнул и отвернулся.

Что? – спросил Фаллион.

Худшие из них одержимы могущественными локусами, колдунами, которые помнят знания, которые лучше было забыть, когда мир был молод. Это Повелители Смерти. Ты не хочешь с ними встречаться — ее голос перешел на шепот, — но боюсь, у нас нет выбора. Вчера вечером мы услышали шум крыльев. Они идут.

Фэллион вздрогнул. Он всмотрелся в образ Леди Отчаяния, на мир под ней, и вдруг снова увидел огненное колесо, Печать Ада, пылающую, как кузница. Он сморгнул изображение и потер глаза.

Неужели только во сне я мог исцелить Землю? он задавался вопросом.

— Ты сказал, что вирмлинги когда-то были людьми — сказал Фаллион, и мысль поразила его так остро, что он вскочил на ноги.

Что? — спросил Тэлон.

Может быть? – задумался Фаллион. Он подозревал, что каждая вещь в этом мире имеет собственную тень. Тенью чего были вирмлинги? Конечно, не риверы. Тэлон сказал, что вирмлинги сражались с разбойниками.

Могли ли они иметь человеческие аналоги в его мире?

Кожа белого цвета. Глаза, которые не выносят дня. Они поклонялись Леди Отчаяние. Разве не инкарранцы так часто поклонялись смерти Темной Госпожи? Войны между королевской семьей и культами смерти шли веками.

Откуда произошли вирмлинги? – спросил Фаллион.

Эти знания утеряны, — сказал Тэлон. Они разрушили южные земли тысячелетия назад, а затем двинулись на запад, в то, что мы называем Индопалом. Лишь в последние несколько десятилетий они пришли на север и восток. Они движутся, как саранча, уничтожая все на своем пути.

— Инкарра, — сказал Фаллион с некоторой уверенностью. Они инкаранцы.

На лице Талона отразилось удивление. Конечно, я должен был это увидеть.

— Но знание этого нам не поможет, — признал Фаллион. Мы не столкнулись с вторжением Инкарры в наш собственный мир, по крайней мере, не в таком виде. Как будто наши истории настолько разошлись в прошлом, что эти два мира вряд ли могут быть одинаковыми.

Тэлон крякнула в знак согласия.