Внезапно впереди послышался крик: Мы загнали их в угол! Они у нас есть!

И солдаты бросились вверх по холму, деревья проносились по обеим сторонам, неся Алана, как марионетку.

Алун надеялся, что битва закончится к тому времени, как он доберется до места, но они наткнулись на старое городище, построенное из огромных серых плит базальта. Вокруг него выросли деревья, кусты и лозы ежевики, оставив его в руинах, скрытых во мраке.

Действительно, мрак вокруг сгустился и стал настолько темным, что двери почти не было видно. Чем сильнее всматривался Алан, тем глубже, казалось, сгущались тени, пока дверь не превратилась в зияющую яму в темноте.

Пока он смотрел, темнота, казалось, приспосабливалась. Тени, которые должны были падать с востока, теперь извивались, приближаясь с севера или запада.

Что бы ни скрывалось в этом форте, оно не хотело, чтобы его видели.

Впереди стояла ручная тележка, одна из тех тяжелых, которые вирмлинги использовали для перевозки снаряжения на войну, с огромными колесами, окованными железом. Рядом с ним, брошенный набок, валялся каменный ящик, тяжелая каменная крышка лежала на земле.

Не было никаких признаков заложников, никаких признаков боя. В старом форте было мертвенно тихо. Солдаты окружили его, а Верховный король и его советники стояли, глядя на него и размышляя.

Может, подожжем, — спросил Мадок, — выкурим их?

— Нет, — сказал король Урстон. Это может нанести вред заложникам. Мы также не можем разрушить стену или каким-либо образом подвергнуть их опасности. Он кивнул в сторону капитана. Снесите хорошее крепкое дерево. Чтобы пройти через эту дверь, нам понадобится таран.

Он повернулся и обшарил толпу, пока его взгляд не остановился на Алане, который согнулся и тяжело дышал от напряжения. Король подошел к нему, и на его лбу почти не было капель пота. Он посмотрел на Алуна темно-синими глазами и спросил: Алан, могу ли я воспользоваться мечом?

Алун вытащил его из ножен и с ужасом увидел, что меч, отражавший сегодня утром свет, словно чистое озеро, потускнел от слоя ржавчины.

— Милорд, — извинился он. Мне жаль. Я должен был это смазать.

— Это не твоя вина, Алан, — мягко сказал король.

Он обратился к войскам.

Джентльмены, в этой крепости живут вирмлинги, и я хочу отобрать их головы. Большинство из вас знают, что Рыцари Вечных, скорее всего, спрятались рядом с ними, как пара барсуков. Нам придется нелегко, выкапывая их. Но если сегодня все пойдет хорошо, мы избавимся от Вечных Рыцарей раз и навсегда.

Раздался оглушительный рев, люди подняли топоры и аплодировали.

Вулгнаш стоял над связанными телами малышей. Он стоял в помещении, которое когда-то было кухней. В углу стояла плаха для рубки мяса, а сбоку — пара каменных очагов. За его спиной было окно, давно заколоченное. Он проверил его, чтобы убедиться, что нет свободного прохода. За окном выросли лозы ежевики на высоту двадцати футов, закрывая свет.

Снаружи звук рубки прекратился. У клана воинов теперь был свой таран, и скоро он будет у дверей.

Его змееподобная стража была готова встретить их.

Снаружи послышался крик. Вы там: освободите своих пленников, и мы отпустим вас на свободу.

Вулгнаш понял ложь, когда услышал ее. Люди всего лишь искали уверенности в том, что маленькие существа еще живы.

Он подумывал о том, чтобы вывести маленького волшебника наружу, приставив его к горлу ножом, дав им понять, насколько опасно продолжать эту атаку. Но слишком многое может пойти не так. Волшебник мог уловить солнечный свет и использовать его как оружие. Или враг может пустить стрелу, убив заложника и оставив Вулгнаша страдать от гнева своего хозяина.

Поэтому он присел и вытащил клинок. Все это время его разум был занят, он тянулся к теням, притягивал их ближе, окутывая ими старое городище на холме.

В дверь грохотали, и комнату прорезал мучительный свет.

— Сейчас, — крикнул Вулгнаш, и его воины вонзили шипы жнеца им в шеи. Мгновенно их охватила жажда крови, и они начали выть и визжать, как проклятые существа, когда они бросились из тени.

Члены клана воинов бросились в пролом со страхом в бледных глазах. Их дыхание затуманилось в холодном воздухе комнаты, потому что Вулгнаш благословил это место прикосновением гробницы.