Экра, — выругалось оно, и внезапно холод снова нахлынул на Фаллиона, и он потерялся в видении зимы, где ледяные ветры несли снег над замерзшим озером, и каким-то образом Фаллион оказался в ловушке подо льдом, выглядывая из холода. вода, тоска по воздуху, тоска по свету, тоска по теплу.

Верховный король Урстон бежал ранним утром, а за его спиной бежала тысяча воинов.

В результате великих перемен за одну ночь старая дорога покрылась грязью и травой. Он не столько стер дорогу, сколько оставил на ней легкий слой почвы с кое-где растущими комками стерни. След змеевиков было легко найти.

В пыли виднелся лишь один след повозки и следы дюжины воинов-змей.

Они остановились у ручья, журчавшего над дорогой, и несколько человек напились. День был жаркий, и с них катился пот. Несколько тополей затеняли ручей, делая его желанным местом, и король Урстон крикнул: Десять минут. Уделите здесь десять минут, чтобы отдохнуть.

Он увидел в тени рыбу, прыгнувшую на комара, и некоторое время наблюдал. В воде лежала пара жирных форелей.

Военачальник Мадок подошел к нему сзади и спросил: Как ты думаешь, поймаем ли мы их сегодня? Сначала король подумал, что военачальник говорит о рыбе. Король Урстон покачал головой, пытаясь избавить ее от паутины и усталости.

— Да, мы их поймаем, — заверил его король. Мы начали поздно, но этого должно быть достаточно. Вирмлинги по своей природе вынуждены путешествовать ночью. Но в это время года дни намного длиннее ночей. Мы должны быть на них задолго до наступления темноты.

Мадок кивнул и, казалось, не нашел в логике никаких ошибок. Это было странно. Королю казалось, что Мадок в наши дни всегда стремится придраться к его логике.

Это будет тяжелая битва, — сказал Мадок, — с участием двух Рыцарей Вечных.

У нас есть оружие, чтобы с ними бороться, — сказал король.

У Мадока было одно из этих оружий, изящный меч, который был почти бесполезен в его огромной руке. Он вытащил его из ножен и показал Верховному королю. На тонком стальном лезвии образовалась патина ржавчины. Сизель сказала, что они были благословлены, но я говорю, что они прокляты. Эта ржавчина распространяется, как грибок, с самого рассвета.

Верховный король улыбнулся, но не от радости, а от восхищения находчивостью врагов. Я бы сказал, что они одновременно и благословлены, и прокляты. Нам придется найти этому мечу хорошее применение, прежде чем он превратится в ничто.

— Ты дал этому дураку Алуну один из этих мечей, — сказал Мадок. — Ты позволишь ему нести его в бой?

Ты называешь его дураком? Это вы сделали его воином, и, судя по всему, сегодня утром он хорошо себя проявил в бою. Ты сейчас жалеешь о своем выборе?

— О, конечно, нет, — вспыхнул Мадок. Но он не обучен обращению с мечом, а это зачарованное оружие!

Ваша точка зрения хорошо принята, — сказал король Урстон. Алун отстал от военного отряда. У него не было ног воина, и он не мог надеяться идти в ногу со временем. Король поручил нескольким людям помочь ему, даже если им придется тащить его, как мешок с репой.

Мысли короля обратились к беспокойству о собственном сыне, и поэтому он предложил: Возможно, нам следует найти другого, кто вынесет это. Ваш сын Коннор обучен владению мечом, не так ли? Говорят, что он очень хорош. Хотел бы он этой чести?

— Я, я, э-э — вспыхнул Мэдок. Он знал, что его сын неуклюже обращается с мечом. У него была сильная рука, более приспособленная для топора. Что еще более важно, он не собирался отправлять своего сына в бой против Вечных Рыцарей, независимо от того, зачарованный меч он или нет.

Король Урстон подавил желание рассмеяться.

Мадок часто жалуется своим друзьям, что я дурак, понял король Урстон, но этот человек никогда не преуспевал в состязании со мной в остроумии. — Не беспокойтесь, — сказал наконец Урстон. Я понесу этот меч в бой и отрублю голову Вечному Рыцарю.

Совершенно естественно, что король сделал это. Урстоун с детства обучался обращению с мечом, и мало кто из ныне живущих мог надеяться сравниться с ним в этом деле. Что еще более важно, в Лусаре было сказано, что король несет на своих плечах надежды нации. В древние времена считалось, что объединение надежд народа может придать воину силу в бою.

Это оружие было зачаровано древней магией. Возможно, подумал Урстон, во мне тоже есть старая магия.

Таким образом, битва, в которой он участвовал, была не просто битвой между двумя людьми. Урстон будет противопоставлять надежды Люциаре силам Леди Отчаяния.