Он никогда не чувствовал столь острых и глубоких эмоций. Его словно затянуло в водоворот, унесший в абсолютную тьму, вся ее печаль и мучения внезапно смешались с собственным раскаянием Фаллиона – болью Фаллиона от потери брата, потери Рианны, его стыда за то, что он связал его. эти миры объединились таким образом, что вирмлинги внезапно обрушились на его невинный народ.

Вирмлинги усовершенствовали пытку, понял Фаллион, лежа на полу, которого рвало от вины и желало смерти.

А затем один за другим вирмлинги лишили каждого пленника дара боли.

Фаллион чувствовал беспомощность, возмущение и вину отца за то, что он не спас жену, его сожаление о том, что его дети никогда не достигнут взрослой жизни, хотя кость, торчащая из его голени, гноилась и гнила, угрожая лишить его жизни.

Несколько мгновений спустя Фэллион ощутила младенческий ужас перед гигантскими вирмлингами, ее всепоглощающее чувство беспомощности и боль, когда вирмлинг откусил ей мизинец.

Так пошло, каждый ребенок по очереди.

Фаллион взял на себя каждый из их страхов, их вину, их утрату и тоску.

Когда семьи лишились даров, дети перестали хныкать, а женщина перестала рыдать, каждый из них замолчал и поразительно оцепенел.

И с каждым даром Фаллион чувствовал, что его снова ошеломят.

Я не должен сдаваться, сказал он себе. Я не должен позволить Лорду Отчаянию сломить меня.

Когда Отчаяние испытало такие муки? – задумался Фаллион.

И тогда его духовные глаза открылись, и он вспомнил

Ялин пыталась захватить контроль над миром, подчинив Великой Печати Творения своей воле, и в процессе сломала ее. Печать разрушилась, и внезапно мир раскололся на миллион миллионов теней.

Фаллион был там, под огромным деревом, и, когда дело было сделано, он выбежал из-под дерева и наблюдал с всепоглощающим страхом и благоговением: была ночь, и Фаллион наблюдал за целыми теневыми мирами, словно призраками, с их переливающимся кружением. облака, и моря бесконечной синевы, и их заснеженные горы, их огненные восходы солнца — все взрывалось и убегало во всех направлениях, непрерывная последовательность миров, каждый из которых посылал ударную волну сквозь его кости, когда она уходила прочь.

Он наблюдал, как в ночном небе формируются звезды — целые галактики рождаются в одно мгновение, а затем рассеиваются, образуя теневые миры.

Истинное Дерево было вырвано с корнем. Горы рухнули, и расселины открылись, поглотив общины целиком. Вулканы взревели, извергая пепел, а молнии пронзили их вершины.

Разрушения были великолепными.

Сотни тысяч людей погибли, а другие просто исчезли, очевидно, заброшенные в какой-то теневой мир.

Ничего подобного никогда не случалось в чистом и совершенном мире Фаллиона. Его народ никогда не ощущал смерти, никогда не нёс такой опустошительной утраты.

И когда дело было сделано, Ялин сбежала.

Фаллион был одним из аэлей, которых послали найти Ялин и вернуть ее на суд. Спустя много дней он поймал ее.

Она попыталась использовать свое женское обаяние, чтобы убедить его отпустить ее. Она умоляла его и ругала его.

Но он отвел ее в Белый Совет.

Никогда еще не было необходимости в таком наказании. В его мире не было ни смерти, ни убийства. Были мелкие кражи со стороны детей и непреднамеренные оскорбления.

Но никто никогда не совершал столь отвратительного преступления.

Фаллион знал, что Ялин не собиралась причинять такое опустошение. Она настаивала, что сочла это всего лишь детской шуткой, хотя была человеком ужасной алчности.

Но ее поступок имел настолько далеко идущие последствия, что к нему нельзя было относиться легкомысленно.

Поэтому было придумано новое наказание.

Яркие, оставшиеся в живых после падения, были опустошены, оплакивая потерянную любовь, детей, которых они никогда не увидят, друзей, которые ушли.

Очень многие присоединились к мучениям Ялин — не все, поскольку некоторые не могли заставить себя вынести суровый приговор, но каждый человек, желавший отомстить, подходил к Ялин и со слезами на глазах чертил руну на ее щеке.