В прошлом руну использовали влюбленные, те, кто хотел поделиться своими самыми глубокими и священными чувствами друг к другу. Это была руна Сострадания.

Это была та же руна, которую Фаллион видел на форсильгах.

Предоставив его, Яркие разделили с Ялин свое горе и потерю, возложив их на нее.

Некоторые говорили себе, что делают это ради ее же блага, что они всего лишь пытаются научить ее, чтобы она не продолжала идти своим злым путем.

Но Фаллион знал, что это больше, чем просто обучение.

И так каждая Яркая отомстила Ялин, пока горькие слезы не потекли по ее лицу, и она не попыталась оторваться от тех, кто когда-то был ее друзьями. Она царапала и вопила, пока сильные мужчины держали ее.

Постепенно Фаллион увидел, как произошли изменения. Там, где раньше на ее лице читались раскаяние и печаль, Ялин ожесточилась и рассердилась.

Ялин перестала плакать и сражаться и начала злиться на своих мучителей и радоваться содеянному.

Руны на ее щеке были нарисованы человеческими слезами, и по мере того, как слезы высыхали, сочувственные чувства, которым подвергалась Ялин, тускнели и исчезали.

Тысячи людей стояли в очереди, чтобы излить на нее свою боль, но что-то в ней сломалось задолго до того, как ее мучения закончились. Когда наказание было совершено, в глазах Ялин не осталось ничего, кроме ненависти.

Я случайно причинила вред твоему миру, — сказала Ялин, — и теперь ты порадовала меня этим. Ты причинил мне мучения, и я буду мучить тебя в ответ. Бесчисленные эоны я буду охотиться за тобой и править твоим миром в крови. и ужас. Отныне ты будешь называть меня моим новым именем — Отчаяние.

Вечность назад Фаллион помог оскорбить Ялин, и теперь существо, которым она стала, отвечало за поступок.

Когда все пятеро пленников замолчали, Лорд Отчаяние нетерпеливо наклонился вперед.

Фаллион старался сохранять спокойствие, но горло подвело его, и он быстро вырывался из себя всхлипываний, то кашля, то стонов.

Служи мне, — прошептал Лорд Отчаяние, — и я освобожу тебя от твоей боли.

Фаллион знал только два способа избавиться от такой боли. Лорд Отчаяние мог навязать его другому, оставив Фаллиона пустой оболочкой, бесчувственной и оцепенелой. Или он мог убить Посвященных, которые причинили им боль, тем самым разорвав магические узы, связывавшие Фаллиона с его народом.

Он убьет эту семью, — понял Фэллион. Он сделает это передо мной и заставит меня смотреть.

Он надеется, что со временем я стану достаточно злым, чтобы жаждать этого. Ибо, когда я соглашусь на пролитие невинной крови, локус сможет поселиться во мне.

Нет, понял Фаллион, Лорд Отчаяние желает от меня большего, чем даже это. Он не просто хочет сделать из меня достойное жилище для локуса. Он не просто хочет меня наказать — Лорд Отчаяние надеется, что я стану им.

Но я переверну ситуацию. Я никогда не смогу поддаться. Я никогда не позволю ему победить меня.

— Спасибо, Лорд Отчаяние, — кротко сказал Фэллион.

За что? Требовалось отчаяние.

За освобождение этих хороших людей от их боли, — сказал Фаллион. Спасибо, что подарили мне это.

Ярость, мелькнувшая на лице Лорда Отчаяния, была краткой, но неоспоримой.

Фэллион чуть не потерял сознание. Он чувствовал себя на грани краха, но знал, что не может проявить никаких признаков слабости. У него было Отчаяние в невыгодном положении. Отчаяние не могло убить эту семью, не освободив Фаллиона от его мучений, и пока Фаллион был готов терпеть их боль, Отчаянию можно было помешать.

И, как ни странно, Фаллион действительно был благодарен за то, что мог страдать вместо этих невинных.

Это правильно, что я должен страдать, — сказал он себе.

Лорд Отчаяние поднялся со своего трона. Вы только начали чувствовать мучения, — сказал он. Это всего лишь ваше первое знакомство с силой. В моем распоряжении гора кровавого металла, и скоро прибудет еще одна партия.

Я думаю, вы не поблагодарите меня, когда примете еще десять тысяч пожертвований. Вы не будете насмехаться надо мной, когда боль целого мира ляжет на ваши плечи. Со временем боль возьмет свое, и вы пресмыкайся и умоляй об освобождении, и ты скажешь мне то, что я хочу знать.

Только тогда Фаллион понял, что Отчаяние даже не удосужилось задать вопрос.

Навязав мне боль этих людей, — сказал Фаллион, — вы только укрепите мою решимость. Ваши дела ранят мир. Пришло время мне покончить с ними.

Отчаяние усмехнулся, затем повернулся и вышел из комнаты.

Только тогда Фаллион сдался необходимости поддаться. Он упал на пол, покачивая головой, едва сохраняя сознание.

1

ОПАСНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ