Некоторые могут так сказать, — признал Каллоссакс.

В катехизисах говорится: Мужчины существуют, чтобы служить империи, — сказала девушка. Но мне кажется, что учение императора побуждает нас служить только ему.

Каллоссакс познал богохульство, когда услышал его. Он ответил в катехизисах: Каждый служит обществу в меру своих способностей, как император, так и наименее крепостной, — рассуждал Каллоссакс. Служа императору, мы служим великому змею, обитающему внутри него, и если мы достойны этого, мы будем вознаграждены. Живите достойно, и однажды змей может вселиться в вас, даруя вам часть своего бессмертия.

Ребенок, казалось, долго думал.

Каллоссакс больше не мог беспокоить ее. Это было напряженное время. На юге шла великая битва, и войска начнут прибывать в любой день. Как только все отчеты будут сделаны, Каллоссаксу будет поручено разобраться с теми, кто не отличился в бою. Ему придется заточить многие из своих ножей для снятия шкур, чтобы можно было отрезать куски плоти у тех, кто не проявил доблести. Из плоти он заплетал кнуты, а затем хлестал по спинам тех, с кого содрал шкуру.

А еще были такие люди, как эта девушка, — люди, каким-то образом обретшие воспоминания о другой жизни и теперь стремившиеся спастись от орды. Мучителям пришлось ставить с них пример.

Каллоссакс сунул руку под воротник и вытащил талисман, на котором был изображен его служебный знак: кроваво-красный кулак. Закон требовал от него показать его перед применением пыток.

Как ты думаешь, какими должны быть твои мучения? — спросил Каллоссакс.

Дрожа почти бесконтрольно, девушка медленно повернула голову и посмотрела на Каллоссакса. Имеет ли человек право защищать себя от общества?

Это был вопрос, который Каллоссакс никогда не задумывался. Это был детский вопрос, не заслуживающий внимания. Нет, — ответил он.

Тогда Каллоссакс обычно избивал бы, возможно, сломал бы несколько костей. Но он подозревал, что это ни к чему хорошему не приведет. Если я причиню тебе достаточно боли, ты будешь слушать своего догматика? Усвоишь ли ты его учение?

Девушка посмотрела вниз змеиным жестом, означающим нет.

Тогда ты не оставляешь мне выбора, — сказал мучитель.

Тогда ему следовало задушить ребенка. Ему следовало сделать это на глазах у остальных, чтобы они воочию увидели наказание за непослушание.

Но почему-то ему хотелось избавить девушку от этого унижения. Пойдем со мной, сказал он. Твоя плоть станет пищей для твоих собратьев.

Каллоссакс наклонился, разблокировал наручники на ноге девушки и вытащил ее из железной перекладины в полу.

Девушка не сопротивлялась. Она не отстранилась и не нанесла ответный удар. Она не пыталась бежать. Вместо этого она собралась с духом и последовала за ней, а Каллоссакс крепко держал ее за запястье.

Я лучше умру, чем буду жить здесь, казалось, говорили ее действия.

Каллоссакс был готов подчиниться.

Он вывел девушку из комнаты. Когда она ушла, ее товарищи насмехались, осыпая ее оскорблениями, как и положено.

И как только они вышли из класса, девочка пошла более легким шагом, как будто радуясь, что встретит свою кончину.

Куда мы идем? — спросил ребенок.

Каллоссакс не знал имени девушки и не хотел знать ее имени.

К жнецам. В обществе вирмлингов таким образом часто использовали слабых, больных и умственно отсталых. Определенные железы — надпочечники, шишковидная железа и другие — собирались для изготовления экстрактов, которые использовались в бою. Затем тела собирали для получения мяса, костей, кожи и волос. Ничего не пропало даром. Правда, охотники Ругассы путешествовали повсюду, чтобы снабдить орду продовольствием, но их усилий всегда было недостаточно.

Больно будет?

Я думаю, — честно сказал Каллоссакс, — что смерть никогда не бывает доброй. И все же я покажу тебе, на какое снисхождение я способен.

Давать такие обещания было непросто. Как мучитель, Каллоссакс должен был применять наказания, предусмотренные законом, не обращая внимания на сострадание или компромисс.

Казалось, это ответило на все ее вопросы, и Каллоссакс теперь без особых усилий повел девушку по извилистым коридорам, через лабиринтные переходы, освещенные только светлячками. Лишь немногие проходы были отмечены, но Каллоссакс давно запомнил их изгибы и повороты. По пути они прошли через многолюдные коридоры торгового квартала, где продавцы продавали безделушки, вырезанные из костей, и одежды, сшитые из кожи змей. А возле арены, которая в тот момент была пуста, они прошли через одинокие туннели, где единственным звуком были их шаги, эхом отдававшиеся от каменных стен. Огненные сверчки прыгали возле их ног, испуская красные вспышки света, словно живые искры. Однажды он заметил маленького мальчика с мешком бледных светящихся червей, который прикрепил по одному к каждой стене, чтобы поддерживать освещение в лабиринте.