Лучше всего об этом сказала тетя Рейна Делла, когда она проснулась от обморока. Рейн спросил: Как ты себя чувствуешь?

Мать Рейна, Грета, предложила: Можно так говорить. Ты чувствуешь себя коровьим дерьмом. Мы все так чувствуем.

Но Делла, никогда не отступающая, возразила: Нет, я чувствую себя коровьим дерьмом, которое растоптало остальное стадо.

Затем она просто легла в тени, под сладкую траву вместо своей кровати, и спросила: Что случилось?

Рейн с радостью сказал: Ничего особенного. Половина Ландесфалена ушла в море, затопив все, и нам удалось затащить твой ленивый труп на скалу. Я был уверен, что ты притворяешься, просто пытаешься уйти с работы. Да, и по какой-то причине повсюду растут морские звезды, крабы и водоросли, а сэр Боренсон превратился в гигантского восьми футов ростом — с рогами.

Делла приподнялась на локте и осмотрелась вокруг, глядя на заросли кораллов, прилипших к камням над ней. Семья Боренсонов сидела небольшой группой примерно в ста ярдах от Эрин, кружась вокруг Эрин.

Эта девушка умерла? — спросила Делла.

Рейн кивнул, и на лице Деллы отразился страх. Она не спрашивала о своих детях. Кто-нибудь из наших… ?

Нет, — ответила Грета, — спасибо Силам.

Делла начала задавать вопросы, те же вопросы, что и все остальные. Что случилось? Как такое могло произойти? Что нам следует сделать?

У Рейна не было ответов. Наводнение можно было легко объяснить землетрясением. Но смена сэра Боренсона? Странные торнадо света?

Ее разум восставал против размышлений и беспокойства по этому поводу.

Вместо этого она наблюдала за Боренсонами, и ее сердце болело за них. Ей хотелось пойти к Дракену, обнять его и утешить. Но она не осмелилась сделать это перед его отцом и матерью, особенно перед этим отцом, теперь, когда он во что-то превратился… чудовищный.

Ее лицо покраснело, и она отвела взгляд.

Она не могла смотреть на Боренсона без чувства вины. Он сказал, что они украли вишню, и это была правда. Дети в ее семье рано утром выходили на улицу, бесчинствовали среди деревьев, набивая животы.

Ходкины сделали все возможное, чтобы скрыть это даже от Дракена. Рейн умоляла своих родителей заставить ее братьев и сестер остановиться, но отец Рейн преуменьшил значение этого поступка, заявив, что потребность детей в еде перевешивает права Боренсона как землевладельца.

По крайней мере, Рейну удалось не допустить детей в сад Боренсона, хотя в садах соседей дела обстояли не так хорошо.

Мы воры, — подумала она. Боренсон был прав. Но я и моя семья больше не будем ворами.

Она знала, что сегодня дать такую клятву было легко. Не у кого было воровать, нечего было брать.

Но приближалась зима, и ее семье пришлось искать убежище где-нибудь вверх по реке, в городе. Несомненно, последуют трудные времена. Что бы они тогда сделали?

Когда Оуэн Уокин вернулся из своей небольшой разведывательной поездки, единственным сообщением, которое он смог собрать, было: На другой стороне холма полно рыбы и еще много чего.

Он опустился на колени. Его лицо выглядело серым и обветренным под утренним солнцем, а глаза были ошеломлены. — Как ты думаешь, что произошло? он ни у кого конкретно не спрашивал, как будто, возможно, клану Уокинов каким-то образом удалось разгадать загадку в его отсутствие. Я имею в виду, я имею в виду, что ничто не добавляет правильности. Великую волну можно было объяснить, но . . рыба на сухом грунте… а что случилось с отцом Дракена?

Он все еще был в шоке.

— Не волнуйся, — сказала она. Мы во всем разберемся.

Оуэн обхватил голову руками и покачал ею. Он взглянул на своих братьев и сыновей. Я думал. Всех в Свитграссе смыло водой. Всех жителей долины смыло водой… .

Да? сказал его брат.

Они скоро должны всплыть на поверхность, — многозначительно сказал Оуэн. Затем он добавил: Мы должны первыми собрать урожай… .

Эта идея вызвала у Рейна отвращение. Она не была расхитительницей могил. Ее воспитали настоящей придворной дамой. С тех пор, как у полководца Грюнсваллена была Рейн в качестве прислуги, состояние ее семьи бесконечно падало.