Немного погодя Шон встряхнул головой и коротко выругался. Выражение его лица ясно свидетельствовало: перебрав все возможные комбинации, он пришел к неутешительному заключению.

— Аруба, — бесстрастно произнес Кроу. — Вот все, что мы имеем.

Редпас не мигая уставилась на Шона.

— Этого я не допущу, — заявила она. — Весь остров принадлежит «Гармонии», вплоть до последней песчинки на пляже.

— Я же не говорю, что этот вариант меня устраивает, — пробормотал Шон. — Просто ничего другого нам не остается.

— Там у нас есть только один агент, — напомнила Редпас, — да и тот под подозрением.

Шон пожал плечами.

— Жизнь — дерьмо, а умирать придется так или иначе. Я отправлюсь сразу же, как только ты позаботишься о транспорте.

— Нет, — отрезала Редпас. — Одного я тебя не отпущу. Это слишком опасно.

— Потерять шелк еще опаснее, — почти вкрадчиво напомнил Шон.

Редпас поджала губы и промолчала.

— Почему? — удивилась Дэни. Шон повернулся и взглянул на нее из-под полуприкрытых век.

— По двум причинам, — объяснил он. — Когда разнесется слух о пропаже шелка — а это неизбежно, — монахи Лазурной секты утратят все уважение жителей Тибета.

— Для них, — добавила Редпас, — одеяние Будды символизирует трансцендентное, ставшее осязаемым. Светскому человеку, да еще жителю Запада, трудно понять это, но тем не менее истина такова.

Помедлив, Дэни кивнула.

— Монахи Лазурной секты — то связующее вещество, которое не дает распасться освободительному движению Тибета, — добавил Шон.

— Не представляю Прасама Дхамсу в роли террориста или борца за свободу, — возразила Дэни.

— Он и не террорист, и не борец, — кивнул Шон. — Но сам факт существования монахов Лазурной секты как хранителей одеяния Будды — важный символ для тибетцев. Объединяющий принцип, вдохновляющая идея, флаг, если угодно.

Дэни медленно кивнула.

— В КНР уже проживает слишком большая часть населения планеты, — спокойно продолжала Редпас, — вызывая тревогу у тех, кто верит в силу отдельной личности.

— Но КНР не продержится вечно, — возразила Дэни. — Вспомните СССР.

— СССР распался по многим причинам, — пояснил Джиллеспи, — и среди них не последнее место занимала необходимость производить больше и больше оружия при все меньшем валовом национальном продукте. Если бы не это противоречие, СССР существовал бы до сих пор.

— Все это широкомасштабные проблемы, — перебил Шон, — но есть и проблемы более узкие.

Дэни повернулась к нему:

— Личные?

— Профессиональные, — холодно поправил, он. — Если Прасам Дхамса пустит слух, что «Риск лимитед» не справился с работой, все, ради чего трудились Кассандра и Джилли, все, к чему мы стремились, не будет стоить и ломаного гроша.

— Наша репутация выдержит пару серьезных ударов, — возразила Редпас. — Я не желаю приказывать ни тебе, ни кому-нибудь другому отправиться прямиком в преисподнюю.

— Ты мне не приказываешь, — ответил Шон. — Я доброволец.

— Но…

— Никаких «но», — перебил Шон. — Я упустил шелк, и я его верну. И если ради этого понадобится рискнуть парой козырей, я готов. «Риск лимитед» переживет эту игру.

Дэни уставилась на Шона, потрясенная его сравнением с карточной игрой. Казалось, он подслушал ее мысли.

— Козырей? — переспросила она. — То есть агентов?

Шон кивнул.

— Значит, людей, — подытожила Дэни.

Шон снова кивнул.

— Вы обрекаете людей на смерть.

— Рано или поздно все мы там будем.

С минуту Дэни напряженно вглядывалась в глаза Шона. Он встретил ее взгляд с непоколебимым спокойствием.

Это не просто слова, поняла она, похолодев. Он твердо верил в каждое свое слово, говоря, что готовность умереть — единственный способ жить в мире.

Но Дэни не хотела смерти Шона. Глубина этого чувства потрясла ее.

— Я бы предпочла, чтобы с вами это случилось как можно позже, — произнесла она.

Темные глаза Шона уставились на нее, и у Дэни вновь возникло странное ощущение, что он заглядывает в ее душу, как бы проверяя истинность ее слов.

— У нас есть осведомитель в «Гармонии», — вмешалась Редпас. — К сожалению, этот осведомитель не вполне проверен.

— Что это значит? — отрывисто спросила Дэни.

— Может оказаться так, что Шону придется иметь дело с человеком, ведущим двойную игру.