— Ну а теперь, если вы закончили дразнить меня…

Усмешка, которой он ее одарил, напоминала о змее-искусителе.

— Я даже не начинал, моя прелестная колдунья. Зачарованно уставившись в синие глаза, Катриона ощутила, как ее охватывает пламя.

— Да вы просто дьявол! — Она подхватила юбки, — уж точно не джентльмен.

Уголки его губ приподнялись, чуть-чуть.

— Естественно. Я же ублюдок.

«Он станет отцом твоих детей».

Катриона вскрикнула и проснулась. Сердце ее бешено колотилось. Она лежала в темноте под ворохом сбившихся одеял, судорожно вцепившись в простыми.

В комнате было пусто и тихо. Ей потребовалось значительное усилие, чтобы успокоиться. Постепенно сковавшее ее напряжение отпустило, и дыхание улеглось.

Зато с новой силой нахлынули смятение и страх, ставшие ее постоянными спутниками в последнее время. И непреодолимое влечение, которое усиливалось с каждым днем и с каждой ночью.

Обычно по ночам Катриону посещали тайные мечты и невысказанные желания, но над всем царила воля Госпожи, пресекавшая ее невольные фантазии. Однако сейчас все было иначе. Воля Госпожи и ее собственные сокровенные мечтания неожиданно совпали и действовали сообща, подталкивая ее прямо к…

— Человеку, за которого я не могу выйти замуж. Приподнявшись на локте, Катриона потянулась к стакану с водой, стоявшему на столике у кровати. Она сделала глоток, надеясь погасить жар, вспыхнувший от пригрезившегося во сне поцелуя. Ее губы все еще хранили воспоминание о прикосновении губ Ричарда, прохладных и твердых словно мрамор. Они разожгли пламя, и оно вспыхнуло, как лесной пожар, в ответ на жгучий голод в его душе и желание в его глазах.

Ночью, наедине с собой, Катриона не могла отрицать, что возжелала его с первого взгляда. Окончательно и бесповоротно. Она хотела делить с ним постель, хотела», чтобы именно он заполнил пустующее место рядом с ней и избавил от одиночества — неизбежного спутника ее миссии. Но с самого детства она ставила нужды других выше собственных желаний. И в случае с Ричардом выбор был очевиден.

Так ей казалось. Однако теперь Катриона не была уверена. Ни в чем.

Иногда в прошлом, в годы мятежной юности, она пыталась противиться Госпоже. Катриона помнила, что ощущала при этом. Нечто подобное она испытывала сейчас. Смешанное чувство неудовлетворенности и беспокойства, от которого не могла избавиться, как ни старалась.

Она не в ладу с собой, потому что противится судьбе и воле Госпожи.

Издав возглас, исполненный досады и отчаяния, Катриона взбила подушку, повернулась на бок и улеглась.

Нет, это невозможно. Да разглядела ли его Госпожа? Понимает ли она, что предлагает? Что приказывает?

Понимает ли, во что втягивает свою служительницу?

В брак с самоуверенным тираном, для которого нет ничего важнее собственных желаний.

Эта мысль явилась последней каплей. Невидящим взором Катриона уставилась в темноту, затем тряхнула головой, закрыла глаза и приказала себе заснуть — без всяких сновидений.

На следующее утро Катриона проспала завтрак. Выпив чаю с тостами у себя в комнате, она оделась потеплее, закуталась в накидку и, стараясь не попадаться на глаза вездесущей Алгарии, отправилась на прогулку. Ей необходимо было привести в порядок мысли.

День выдался солнечный; дорожки почти очистились, только кое-где виднелись островки снега. Помедлив на ступеньках, Катриона огляделась по сторонам. Не приметив никого, она бодро зашагала к одной из троп, сбегавших вниз по склону, и вошла под сень деревьев.

Под развесистыми ветвями царили покой и безмолвие. Ничто не нарушало тишины, кроме шуршания опавших листьев у нее под ногами. Воздух был чист и свеж. Катриона сделала глубокий вдох — и почувствовала себя лучше.

Тропинка круто изгибалась, спускаясь в овраг. Катриона повернула вместе с тропинкой — и увидела Ричарда. Он явно поджидал ее, прислонившись к стволу старого дерева. Тяжелый плащ надежно защищал его от ветра, игравшего завитками черных волос.

Он смотрел на нее так, словно явился на свидание и поджидает свою возлюбленную в заранее условленном месте.

Приблизившись, Катриона с трудом удержалась от соблазна положить руку Ричарду на грудь и выяснить, не бьется ли его сердце слишком быстро. Он, должно быть, вышел из дома вслед за ней, а затем опередил ее, сбежав вниз по другой тропинке.

— Опять заблудились?

— Отнюдь, — невозмутимо отозвался Ричард и, помедлив, добавил: — Я ждал вас.

Катриона усмехнулась, и двинулась дальше. Ричард зашагал рядом с неторопливой грацией хищника. Он казался таким большим и сильным, что его присутствие подавляло. Вздохнув, Катриона подняла глаза на голые ветви, через которые просвечивало голубое небо в кудрях белых облачков.

— Кинстеры живут в Лондоне?

— Да. Одни постоянно, другие наезжают время от времени.

— А вы?

— В последнее время постоянно. Но я вырос в Кембриджшире, в родовом поместье.

Катриона бросила на него быстрый взгляд.

— Джейми сказал, что ваш отец был герцогом.

— Себастьян Сильвестр Кинстер, пятый герцог Сент-Ивз.

Уловив в его голосе теплые нотки, Катриона снова посмотрела на него.

— Вы выросли в семье?

— О да.

— У вас есть старший брат?