Повинуясь внутреннему побуждению, Катриона начала рассказывать о здешних местах, указывая на окрестные горы, Ричард внимательно слушал, щурясь от ветра и сверкавшего на солнце снега.

Наблюдая за ним, Катриона вдруг поняла, что он редко обнаруживает свою сущность — даже в те минуты, когда кажется открытым и беспечным. На самом доле Ричард был чрезвычайно скрытным и прятал свои чувства за маской невозмутимости, непринужденными манерами и простодушным обаянием, являя миру только то, что считал нужным.

Но когда он заговорил о семье, маска соскользнула, и Катриона увидела за ней живого человека со всей его уязвимостью. Она была тронута и взволнованна. Это лишний раз доказывало, что следует держать эмоции в узде, пока Они не завели ее слишком далеко. Ричард Кинстер являлся воплощением соблазна, а это утро показало еще одну грань

его привлекательности. В этом она меньше всего сейчас нуждалась.

Подавив вздох, она повернула назад. — Пора возвращаться.

Из-за подтаявшего снега тропа стала скользкой, и Ричард предложил Катрионе руку. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы просто шагать рядом, ощущая всеми порами ее нежное тепло. Говорить о своей семье, открывать душу, соблюдая при этом дистанцию, — все это требовало сверхчеловеческой выдержки, но Ричард терпел. Он не знал, насколько далеко может зайти, — и сомневался, стоит ли это делать вообще.

Как и следовало ожидать, Катриона поскользнулась. Ричард тотчас подхватил ее, не в состоянии предотвратить их столкновения, а тем более свою инстинктивную реакцию. К счастью, девушка была слишком озабочена тем, чтобы удержаться на ногах; но когда она прижалась к нему грудью и бедром, он прикусил губу, сдерживая стон.

Когда они наконец добрались до места, где тропа выравнивалась, он уже не скрывал страдальческой гримасы. Катриона остановилась, переводя дыхание, и Ричард поспешно отстранился, давая покой истомившемуся телу. Недовольный и раздраженный, он покосился на Катриону, с невинным видом созерцавшую пейзаж, и постарался принять бесстрастный вид.

— Вы ведь понимаете, почему Шеймус так поступил?

Она повернулась к нему.

— Потому что спятил?

Ричард сжал губы.

— Едва ли. — Он поколебался, вглядываясь в ее ясные глаза. — Вы представляете собой завидную партию, как из-за ваших земель, так и из-за вас самих. Думаю, вам это известно. Наверняка вы получали множество предложений, преимущественно от мужчин, которые не моргнув глазом продадут вашу долину и будут относиться к вам с куда меньшим уважением, чем вы того заслуживаете. Шеймус более чем кто-либо другой сознавал это и потому предпринял последнюю попытку защитить вас.

Катриона слегка улыбнулась, глядя на него с чисто женским превосходством, способным вывести из себя любого мужчину.

— Шеймус был настоящим деспотом. Ему и в голову не приходило, что я способна позаботиться о себе.

У Ричарда возникло ощущение, словно его потрепали по руке и велели не беспокоиться. Он даже не потрудился сдержать раздраженного вздоха.

— Катриона, вы не в состоянии защитить себя от зеленого юнца, не говоря уже об опытном мужчине.

Она вздернула изящный подбородок.

— Чепуха. — Их взгляды скрестились. — К тому же меня защищает Госпожа.

— Вот как?

— Представьте себе. Мужчины уверены, что всегда и во всем одержат верх, только потому, что они сильнее.

— Вы с этим не согласны?

— Абсолютно. У Госпожи есть свои способы отделываться от назойливых поклонников, да и у меня тоже.

Ричард вздохнул и отвернулся. Затем внезапно повернулся и стремительно шагнул к девушке. Она вскрикнула и отскочила, беспомощно прижавшись спиной к стволу дерева. Одной рукой он уперся в ствол сбоку от нее, другой — приподнял ее лицо и заглянул в широко распахнутые глаза.

— Покажите.

Катриона непонимающе смотрела на него. Ей не хватало воздуха, хотя грудь ее бурно вздымалась под жакетом.

— Показать… что?

— Способы, которыми вы и столь уважаемая вами Госпожа отваживаете назойливых ухажеров.

Опустив взгляд на ее губы, он большим пальцем провел по нижней и ощутил ее трепет. Пульс Катрионы участился, а он даже не поцеловал ее. Эта мысль подтолкнула Ричарда к действиям. Склонив голову, он медленно прошелся губами по ее губам, не вполне уверенный, кто кого соблазняет.

— Ну и как вы намерены защищаться от приставаний и поцелуев? — дразнящим шепотом поинтересовался он, продолжая неспешное исследование ее сочных губ.

Катриона сдалась без борьбы. Она растаяла в его руках и ответила на поцелуй, коснувшись его языка своим.

— Оторвавшись, чтобы перевести дыхание, Ричард хрипло спросил:

— Как вы остановите мужчину, если он набросится на вас?

И, не дожидаясь ответа, снова припал к ее губам. Катриона безоглядно откликнулась.

Черт, да эта дурочка совсем беззащитна! Катриона догадывалась, о чем он думает, но не собиралась признаваться, что по какой-то неведомой причине на него не действуют приемы, которыми снабдила ее Госпожа. С самого начала он был невосприимчив ни к откровенному запугиванию, ни к более тонким уловкам. В обычных условиях она могла скрутить мужчину в узел, заставить его спотыкаться, заикаться и чихать — словом, причинить массу мелких неудобств, способных обратить в бегство даже самых настырных.